Голоса спящих миров

Она точно боялась, но страх вытесняло туманом лекарства и осторожным любопытством.

Мальчик, Макс, разглядывал Лизу, вытягивал шею, его тут же одёргивали: «Ровно сиди!» Учителя облепили его, крепили датчики. За любопытством пришло другое чувство, зародившееся рядом и шепчущее ей странные слова. В этих словах ревел ветер и ломал белые крылья, уносящие Лизу вдаль по низкому темному небу. На краткий миг охватившего её полета, Лиза задержала дыхание и звуки маленького мира, сжавшегося до размера столовки, заглушило биение сердца, частое, гулкое, вытанцовывающее по ребрам с особой отдачей, с болью, какая бывает когда вырвали ноющий, но родной зуб – боль от пустоты и присутствия одновременно.

Боль от скорой потери и торжество пусть краткого, но обладания.

***

«Человек устроен сложно, а человеческие эмоции еще сложнее», – думал Макс, – «Вот я вижу её впервые, но уже люблю, как никого никогда не любил и точно не полюблю».

***

Лиза завернулась в его любовь, и датчики нарисовали на мониторе зигзаги.

Пики поднялись высоко, зачастили, запылали красным. Лиза увидела яркий свет, озаривший небо, и полетела в него.

Учителя всполошились, забегали. Павел Александрович, до этого момента Лиза не видела, где он стоит, слышала раздающий команды голос, выпрыгнул справа, почти уселся на Лизу, дернул за гибкие провода датчиков. Лиза приподнялась, сразу четыре пары рук схватили её, притянули на место. Павел Александрович уже держал в руке шприц.

Последнее, что ощутила Лиза – отчаяние мальчика, резко отсекаемое равнодушием, Лиза провалилась в него и замерла. Равнодушие напоминало болото с чуть теплой жижей, что норовила забраться в нос и рот. Лиза судорожно вдохнула и болото равнодушия, затянувшее Макса мгновение назад, заполнило её.

Часть 3. Сухая земля

Лизу выпустили вместе с тремя девочками и двумя мальчиками. Имен друг друга они так и не узнали. Всё это время Лиза держалась за свое имя, ничье другое не уместилось бы в зудящем тысячами голосов мозге.

К тому же к ним редко обращались лично, а когда обращались вполне хватало простых «мальчик-девочка». Лиза давно выросла, но по привычке использовала детские обозначения.

Они даже не попрощались, не пожали рук, разошлись в разные стороны. Лиза посмотрела вслед одной из девочек, за той хвостом тянулся запах сырости. Аромат заплесневелых влажных стен и залежалого хлеба несла на одежде и волосах Лиза.