На спор

На спор

Алиса Атарова

Мне лишь надо было запрыгнуть на спор в чужое такси и дождаться, когда когда заказчик его отменит. Эта шутка должна была тянуться минут пять, пока заказчик не обнаружит, что такси уехало. А потом таксист должен был выгнать меня взашей, максимум, пинком отправить в сугроб, и, матерясь сквозь зубы, уехать. Но этого почему-то не случилось…

Алиса Атарова

На спор

Один выигранный спор

Мы ехали уже минут десять, и все это время таксист молчал.

Десять минут назад я запрыгнул в его такси, утонул в промятом кресле, чувствуя, как водка магическим образом выветривается из моей головы с каждой секундой. Хлопок двери («Не хлопайте сильно».) – и хихиканье моих друзей отрезало, как и уличную стужу. Я остался с таксистом наедине.

– Камсэмольская, дэсять? – спросил он.

– Мг-м.

Такси тронулось.

И тут страх холодными мокрыми руками потянул меня за затылок. Я резко обернулся: Витек, держась за живот, согнулся пополам, Шкет схватился за его плечо с гротескно распахнутым ртом.

Костян замер позади них, сигарета роняла пепел на асфальт, пока он пытался вытереть текущие от смеха слезы.

Такси нырнуло, и они пропали из виду.

Я теребил лямки своего рюкзака, лежащего на коленях. Тот был почти пустой, и я обругал себя за то, что не взял с собой ту початую бутылку. Лучше б накачался водкой так, чтобы отрубиться прямо здесь. Чтобы сам факт мертвого сна снял с меня всю ответственность.

Таксист – большой кавказский медведь с обросшим шерстью лицом – покосился на меня в зеркало заднего вида.

– Замэрзли? – спросил он невнятно.

– Что?

– Блэдненький вы что-то. Печку включить?

– Включите, – сказал я. Потом добавил: – Спасибо.

Он включил печку и зачем-то прибавил радио. «Блэк Бакарди, танцы в моей кровати…» – взвыло оно, вызвав у меня истерический смешок. Все тупее казалась идея Витька запрыгнуть в первое попавшееся чужое такси.

Лучше бы погнал меня искать, чем догнаться. Или постучать в чужую дверь и убежать. Что-то из того, что казалось нам веселым в детстве. Но сейчас выпрыгнуть на ходу уже было нельзя. Оставалось только материть Витька про себя.

Машина ныряла, как выдра, по затопленным снегом улочкам, петляла, крутился обитый кожей руль. Гудели радио и печка. Оцепенение сковало мои ноги и руки, происходящее все больше казалось абсурдным.