На спор

Я зажмурился: голова кружилась, как дорога, кресло обнимало меня кожаными объятиями, мерно шуршали колеса, убаюкивая меня в пьяный сон…

– Слушайте…

– А? – я поднял голову, глядя в зеркало. Кажется, я задремал.

– Разбудил? – спросил медведь виновато.

– Не, – я встрепенулся, увидев, что за окном было темно – мы выехали из города? У меня похолодела спина – почему до сих пор никто не отменил заказ? Эта шутка должна была тянуться минут пять, пока заказчик не обнаружит, что такси уехало. А потом таксист должен был выгнать меня взашей, максимум, пинком отправить в сугроб, и, матерясь сквозь зубы, уехать.

Во рту закислило, объятия кресла больше не казались уютными. А может, заказ давно отменили? Может быть, этот медведь везет меня в ментовку? Или вообще в лес… У нас на окраине города отличная лесополоса – от станции до домов и никто не найдет.

– Спросить хотэл, – таксист чуть повернул голову, оглядываясь на меня.

По спине потекла противная холодная капля пота и растворилась в поясе джинсов. «Он, наверное, все знает», – вспыхнула острая, словно чужая мысль.

Атмосфера в машине сгустилась как опустившаяся апельсиновая мякоть на дне того последнего стакана с водкой. Мне было душно. Пот был даже на лбу, а под курткой все скрипело и противно липло.

Таксист все молчал, а потом шевельнулся, протянул руку к телефону. С заднего сидения я видел, как мужик закрыл приложение Яндекс.Такси и открыл что-то другое. Все-таки звонить будет? А угнать чужое такси – это преступление? А если я скажу, что просто пошутил? Вот сейчас ему скажу – он отпустит? В висках грохотала кровь.

– Так вот, вы же молодой, дэ? – снова глянул на меня таксист в зеркало. – Я тут, это, дочке… хотел цветов купить на день рождения. Вы навэрняка часто на эти ваши свиданки ходыте? Что там юные лэди любят?

Так и сказал: «Юные лэди». Я тонко хихикнул, словно где-то внутри оборвалась струна. Спокойствие, только спокойствие.

– Ну, розы, – нерешительно проговорил я.

– Розы… – задумчиво повторил таксист. Его темные глаза снова уставились на меня, как будто он знал все мои мысли. – А какие нравятся?

– Розовые? – моргнул я.

Медведь усмехнулся.

– Скучно это, – протянул он. – Дочка у меня любит нэобычное. Я тут читал: сорт такой есть, самая чорная роза в мире. Лэгушатники вывели.

Я снова моргнул. Моему пьяному, утомленному тревогой мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы понять, кто такие лэгушатники.