Три желания, или Дневник Варвары Лгуновой

Мы тогда искренне считали, что двадцать седьмого мая после трёх дней жары под тридцать вода успела прогреться, можно купаться.

Спас меня в тот день Ромка, вытащил.

– Варвара, здравствуй.

– Здравствуйте.

– Через час у вас начнется экзамен. Средние века, кажется?

– Да.

Я, пусть он и не мог видеть, кивнула осторожно. Почувствовала, как в голове противно и трусливо зазвенело, похолодело всё внутри.

Первый экзамен из пяти.

И если я передумаю, то ещё есть и шанс, и возможность. Только сесть на трамвай и проехать три остановки, перейти дорогу и зайти в корпус, а там пятый этаж и знакомая до боли большая аудитория.

– Варя…

– Илья Германович, я уже всё решила, – я перебила его быстро, решительно, пока эта самая решительность меня не покинула.

– Варя.

– И заявление я уже написала, – вот это я проговорила совсем скороговоркой.

И зажмурившись.

Я боюсь того, что он может сказать?

Да, боюсь.

Потому что я точно знаю, что он может… уговорить. Геродот убедит в своей правоте, разложит по полочкам всю мою глупость, и я… останусь.

Поздно рыпаться.

– Заявление не проблема, – он говорит спокойно и вдумчиво.

Как всегда, как на лекциях, которые он нам читал на первом курсе, а мы, завороженно слушая, никогда их не пропускали.

Он же умеет говорить интересно, убедительно.

И я, оттолкнувшись от двери, выхожу на балкон.

Мне нужен свежий воздух.

– Нет.

– Варя… – в его голосе слышится горечь.

И я до боли и онемевших пальцев сжимаю телефон, что кажется обжигающе горячим, невозможно тяжёлым. Отшвырнуть бы его, выкинуть, чтобы не говорить, не травить себе душу и в выборе своём не сомневаться.

– Илья Германович, я не могу.

– Не хочешь, – он возражает проницательно, усмехается.

Да.

Так… честней.

Мочь могу, но больше не хочу.

– Что ж… зайди хоть со стариком попрощаться, Варвара Алексеевна, – Геродот вздыхает тяжело и, кажется, смиряется.

– Зайду, – я, не обращая внимания на слёзы, моргаю и обещаю.

Честно.

Я ведь ещё не забрала академическую справку и аттестат.

***

Второй день Мила не отвечала на звонки, не заходила в сообщения, сети. Она не подавала признаков жизни, и на неё это было совсем не похоже. Молчал и телефон Юрки, до которого дозвониться я тоже пыталась.