Три желания, или Дневник Варвары Лгуновой

Странную тишину, ибо в ней призрачным эхом шумел и гудел далёкий аэропорт.

У которого свой, особенный, голос.

– По работе летите? – я всё же спросила.

Произнесла, когда молчать и слушать этот гул стало больше невозможно, а от обоюдного молчания появилось чувство неловкости.

Собственной дурости.

– Да, – он подхватил, заговорил торопливо и бодро, – планируем подписать контракт с немцами. Полгода шли переговоры и вот…

Контракт.

Ясно и понятно.

Он, смазывая объяснения, заразительно зевнул.

– Извините, – Гордеев, кажется, смутился.

А у меня возникли подозрения, что принцип: «Не спишь сам – не давай другим» люблю и претворяю в жизнь не только я.

Есть у нас что-то общее, да.

– Так и быть, – я, зевая в ответ, согласилась охотно.

– Всё-таки я вас разбудил.

– Да.

– Простите.

– Прощу, – я, снова зевая, головой согласно мотнула, уточнила мстительно, – часам к двенадцати. И даже индульгенцию вышлю. Голубиной почтой. Ждите.

– Варвара, вы всё же очаровательны, – Гордеев рассмеялся.

А я… я улыбнулась.

Сердиться на него долго как-то не получалось. Хотя с очаровательностью я бы и поспорила, не видел он меня по утрам, особенно во время сессии.

– А я эгоистичный дурак, – продолжал он, пожалуй, шутливо. – Готов каяться и извиняться. Просите что угодно, привезу из Берлина то, чего душа желает.

– Мне?! – я уточнила.

И растерялась.

От щедрости невиданного масштаба.

– Да, Варя, вам.

В голосе Гордеева послышалась улыбка.

А у меня перед глазами показался длинненький такой, как в мультиках, свиток, что мысленно раскатился на всю комнату.

Музейный остров.

И зоопарк со слоновьими воротами.

– Фотокарточку рейхстага, – в итоге буркнула я.

И вакцину от зависти.

Гордеев помолчал, а после скорее утвердил, чем спросил:

– Сердитесь?

Он издевается, да?

Конечно, я сержусь!

Мало того, что разбудили, можно сказать, ночью, так ещё и сообщили, что кто-то сваливает в Берлин со всеми его достопримечательностями и красотами, а кто-то остается в нашем родном и любимом городе, где каждый музей и здание, имеющее хоть какое-то историческое значение, изучено вдоль и поперек.

– Нет, не сержусь, – я, прогоняя остатки зависти, выдохнула и ответила уже серьёзно. – Ярослав, мне ничего не надо.

– Хорошо, – он отозвался после паузы, и его голос обиженным сделался, превратился в лёд. – Я вас понял, Варвара.