Ведьмы отряда Чёрных лис

Дрожь усилилась, он попытался вырваться, и мне пришлось перехватить его, удерживая руками уже за стройную спину… Ее всю, целиком, покрывали рубцы. И это не было простым пересечением порезов. Даже мои загрубевшие руки чувствовали, что шрамы складываются в какие-то знаки.

– Нет… – повторил он, безвольно оседая в моих руках.

Я притянула его к себе и осторожно погладила дрожащие плечи. Теперь уже его сотрясали откровенные рыдания.

– Чего ты боишься? – прошептала в самое его ухо.

Он всхлипнул. Я прижала его ещё крепче, поглаживая по исчерченной рубцами спине.

– Ничего, – прошептал он, пытаясь успокоить дыхание.

– Вот и хорошо, – я снова погладила его и легко коснулась губами плеча. – Талиан… – я будто пробовала это имя на вкус. – Тали?

Не слышно ответа, ну и ладно.

– Тебя так приятно касаться, – прошептала я, продолжая оглаживать его спину и бока, – ты изящный, как олень. И дрожишь, как пойманная дичь. Зачем? Я здесь, чтобы принести тебе удовольствие, а не боль.

– За мои деньги, – он чуть успокоился.

Да, этими словами он основательно утихомирил моё самодовольство. Не согласиться с ними было нельзя, и я кивнула:

– За твои деньги.

Пусть так, если эта мысль его успокоит. Я прочертила вдоль его плеча ещё одну цепочку поцелуев.

– Тебе не противно? – он явно не выдержал.

– Мне приятно, – я прошлась губами обратно и снова скользнула по шее.

– Ну да… Наверное, ты хорошо знаешь своё дело.

Я отстранилась. Если бы не повязка, я бы заставила его посмотреть себе в глаза.

– Не так хорошо, как ты думаешь, – я и сама не ожидала, что могу повторить эти ледяные нотки.

Он успокаивался. Сомнений не было. Вот только я не была уверена, что он нравился мне таким ядовитым. Мы оба молчали, выжидая, кто не выдержит первым.

– Продолжай, – попросил он наконец тихонько.

– Понравилось? – я усмехнулась. – Отведёшь меня?

Он взял меня за руку и потянул в сторону. Наткнувшись коленями на кровать, я села.

– Всё так же? – спросила я.

– Да.

– Тогда сними с меня сапоги, – приказ.

А почему бы и не получить чуточку удовольствия, если без этого он не может? Куда лучше заставить его делать то, что приятно нам обоим, чем выдавливать из себя то, что причиняет нам боль. Когда оба сапога оказались на полу, я коснулась ногой его груди, по-новому ощущая этот замысловатый узор. Кто бы ни был этот извращённый художник, он поработал на славу.

– Теперь ремень, – новый приказ, который он бросился исполнять.