Патрициана

Зато жаровня в углу пылала, и от неё по всей комнате распространялось тепло.

Дальнюю стену заменяла бархатная занавесь, и, приоткрыв её, Норен увидел обнесённый четырьмя стенами сад. По периметру просторное помещение окружала великолепная белая колоннада. С потолка между колонн свисали мраморные диски, на поверхности которых виднелись новые эпизоды из жизни священных предков. Лёгкий ветерок заставлял их слегка колебаться, и от того вся колоннада казалась подвижной и живой.

Лекарственные растения источали пряные ароматы, и Норен ненадолго закрыл глаза, позволяя себе отдаться на волю чувств.

После долгих лет в затхлой темнице, а затем в бараке для рабов, это место казалось раем. Запахи мирта и самшита, лавра и олеандра щекотали ноздри.

Он снова поднял веки, разглядывая оплетённые плющом колонны. Под ногами расстилались клумбы с фиалками и нарциссами, лилиями и ирисами. Однако не укрылось от его глаз и то, что кипарисов и платанов давно не касались ножницы садовника, а роскошные цветы перемежались сорняками.

Норен снова прикрыл глаза, но теперь уже для того, чтобы определить направление. Покои хозяйки находились справа, вход в них укрывала одна из колоннад.

Норен спустился вниз, прошёл по усыпанным гравием дорожкам и бесшумно, как ему казалось, отворил дверь.

Однако стоило пересечь порог и взглянуть в сторону кровати, как Норен встретился с тяжёлым немигающим взглядом Велены Хейд.

Высокая кровать с тяжёлым пологом стояла в глубокой нише в стене, так что к ней можно было подобраться только с одной стороны.

Расшитое серебром покрывало с яркими пурпурными, лазурными и жёлтыми полосами было отброшено в сторону и частично сползло на мозаичный пол. Множество подушек лежали тут и там. Стену с окном, смотревшим на океан, прикрывали густо драпированные бархатные шторы.

В углу на столике с резными ножками в виде звериных лап, каких в этом помещении было множество, стоял мраморный бюст. Лицо мужчины, которого он изображал, походило на лицо Велены, но высокие скулы и впалые щёки делали его заметно старше на вид.

Норен не был уверен, какая реакция последует за его дерзким проникновением. Однако ему показалось, что он должен что-то сказать. И он сказал:

– Спишь с открытыми глазами?

Он бы не удивился, если бы энтари, сорвавшись с места, вскочила и ударила его. Впрочем, Норен рассчитывал, что та ещё не до конца проснулась и это дало бы ему шанс ускользнуть.

Хейд даже не шевельнулась.

– Да, – сказала она равнодушным и твёрдым голосом.