Патрициана

Внизу, под самым отверстием, находился прямоугольный бассейн, в середине которого стоял высеченный из оникса многохвостый дракон.

У самого выхода, в небольшой нише дремали двое человек – крупный мужчина с короткими и курчавыми, как у многих латиносов, волосами устроился на скамье, укрывшись потускневшим алым плащом. Мальчик в одной набедренной повязке из белого льняного полотна свернулся калачиком у его ног.

Норен стиснул зубы – он не понимал, что заставляет одних людей так унижать других. Но тут же заставил себя сосредоточиться на более важных вещах – например на том, что присутствие охраны означало, что он не сможет так запросто покинуть дом.

Норен прикрыл глаза, прислушиваясь к движениям воздуха вокруг.

Дом, в котором он оказался, насчитывал два этажа. Центральный вход его смотрел на одну из вершин капитолийских холмов. Небольшой садик с фонтаном – не тот, что Норен видел из окна – отделял передние ворота от парадного входа. Массивные двери с литыми волчьими мордами прятались среди стройных колонн.

Ближайшие комнаты были пусты. Только в нескольких, на таких же узких кроватях, как у него, дремали слуги.

Та, кого называли Велена Хейд, находилась на нижнем этаже, прямо под ним. Просторные комнаты, в одной из которых находилась патрициана, от зала отделяла раздвижная деревянная перегородка.

Хейд возлежала на просторной кровати с балдахином. Норен не заметил, чтобы энтари была чем-то занята, и предположил, что та уже спит.

Миновав балкон, Норен стал спускаться по лестнице вниз и только теперь получил возможность разглядеть гравюру, украшавшую перегородку: из пенящегося океана, на фоне тонущего в дымке горизонта, вздымалось гибкое тело многоголового чёрного змея. Три пары глаз пристально смотрели на крылатые, замедлившего ход.

Усмехнувшись этой иллюзорной угрозе, Норен бесшумно пересёк атриум и раздвинул перегородки.

По другую сторону находился кабинет. В центре стоял большой стол из чёрного дерева, на котором лежали приборы для письма. Возле него – изысканное кресло с алыми подушками и деревянными подлокотниками. По сторонам – несколько скамеек для гостей. Вся мебель – с точёными ножками, украшенными инкрустациями из слоновой кости и бронзы. Тут и там стояли светильники в высоких канделябрах, но ни один из них не горел.