Неукротимая

Приходил поздно, – нелюдимый, мрачный – уставившись в одну точку на стене, наскоро глотал обильно приправленный ужин, потом плескался в душе и падал на кровать. Наверно, очень уставал или просто потерял интерес к Тарико.

Лежа на матрасике у камина, она долго вслушивалась в мерное дыхание хозяина, перебирала в памяти лучшие события своей не такой уж длинной жизни, мысленно говорила с отцом, загадывала, что будет рисовать завтра и засыпала.

Субад позволял ей гулять вокруг административного корпуса под присмотром Ризы, а днем Тарико помогала толстухе на кухне или рисовала, пряча шершавые плотные листочки под матрас.

Дважды в отсутствие Субада ее навещала Гуна. Вчера пришла с круглолицей разговорчивой женщиной, которая назвалась бригадиршей Насимой и ловко сняла с Тарико мерки.

– Хозяин хочет видеть тебя в красивой одежде. Это хороший знак, значит, оставит при себе. Мы и белье сошьем и ночные сорочки, я сама сплету кружева на ворот. Саири передает тебе привет. Помнишь Саири? Хочет повидаться, может, спросишь позволения у хозяина? Перед отбоем мы сидим на бревнах у шестого цеха.

Приходи, если разрешит.

– Я попробую. Значит, Саири с вами? Я рада, что ее не отправили на болота.

– Сумела одному псу угодить, так он взял ее в местные жены, забирает почти каждую ночь. Бедняжка не высыпается. Госпожа Тарико, подними руки… теперь повернись. Какая ты стройная и держишься прямо. Молодец!

– Не называйте меня госпожой, мы здесь все равны. Вдруг скоро мне подберут другое место…

– Не думаю, что уж очень скоро, – уклончиво отвечала швея.

 – Но мне приятно, что ты не задираешь нос. Всякое может случиться. Сегодня ты здесь, а завтра попадешь к нам в цех. Я замолвлю за тебя словечко перед женщинами.

– Давно вы в лагере? – проговорила Тарико, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Лучше спроси, сколько мне осталось, – весело заметила Насима. – Ровно год. И я не слишком спешу в большой мир, по слухам там беспорядки творятся, а здесь у меня есть работа и уважение. Если выполним норму, то увеличат паек.

Можно жить. В городе вряд ли устроюсь на фабрику с оранжевой карточкой осужденной.

– За что вы сюда попали?

– Мы устроили забастовку. Слышала о деле сотни ткачих? Мы к ним присоединились.

– Нет, – печально вздохнула Тарико.

– Ну, еще бы… Ты же художница и в богатом квартале жила, доктор сказал, о твоих полотнах сняли фильм.

– Маленький репортаж, – уточнила Тарико и поспешно добавила:

– Если смогу прийти к вам в цех, сделаю набросок.