Неукротимая

Ей вспомнились петрианские легенды о женщинах-лисах, которые нарочно завлекали мужчин, чтобы после соития обратиться кровожадной тварью и растерзать мирно спящего партнера, чтобы упиться властью.

«Нет, я не умею причинять боль, и для него я лишь жалкий воробушек со слабыми коготками… Субад… Субад…»

Она заставила себя прошептать его имя вслух – примеряясь, привыкая, запоминая тяжесть короткого слова, так же как тяжесть его мускулистого тела.

– Отдыхай, птичка! Спи. Завтра будет лучше.

– Я знаю.

На этот раз он не стал ее поправлять.

* * *

Субад проснулся от неприятного предчувствия, может, в обрывках сна уловил подступающую беду. Девушки рядом не было. И мысль о ней тоже показалась странной, он ведь привык просыпаться один. Но сейчас была четкая потребность знать, куда делась маленькая художница. Сбежала на кухню? Моется в уборной? Неужели замерзла и забралась в его кровать, там одеяло потолще.

Субад бросил взгляд на укрепленное решетками окно и вскочил с пола, не удосужившись прикрыться покрывалом.

– Что ты задумала, идиотка?

Он грубо схватил ее за плечо и выхватил из рук опасный предмет, внезапно оказавшийся простым карандашом. Тарико рисовала, держа бумагу ближе к единственному источнику света. Субад выдохнул с облегчением.

– Покажи! Дай сюда.

Она неуверенно протянула ему скомканный лист, на краю которого виднелись столбики цифр. Значит, стащила со стола расчеты отгрузки торфяных брикетов на ближайшую станцию.

– Ты мне льстишь, птичка, даже в гробу нарисовала красавцем.

В ответ она смущенно улыбнулась, а в глазах ее мелькнул тот же отрешенный свет, что раздражал Субада еще в лазарете. Похоже, сейчас ее волновал только серый лист с черными штрихами.

– У меня первый раз получилось изобразить живого человека. Я думала, никогда не научусь, не смогу. Смотри лучше, ты не умер, ты спишь.

– Погоди-ка! Ты наблюдала, как я сплю и рисовала с натуры? У тебя больше дел не нашлось?

Тарико заметно расстроилась, но Субад заметил, как обиженно дрогнула нижняя губа. Рисунок был неплох. Вот только тряпки у его головы смахивают на складки траурного облачения армейского гроба.

– Пророчишь мне скорую гибель? – недобро усмехнулся Субад. – И не надейся! За пять лет в «Уригучи» я пережил три покушения. Последнее прошлой весной на сплаве. Зацепили бревном.