Неукротимая

А потом словно крепкое вино ударило в голову и отозвалось блаженным покоем в каждой клеточке тела. Запоздало решив, что может ее раздавить, Субад приподнялся на локтях и развернул к себе запрокинутую голову Тарико.

– Да ты что… Эй!

Она была в глубоком обмороке, губы обметала синева, нос заострился. На скуле темнели пятна от его жестких пальцев. Субад укрыл ее своим покрывалом и принес воды. И долго сидел на кровати, ожидая, когда очнется.

В изголовье Тарико валялась красная миска, в которую прежде он насыпал корм для Камы.

Последний месяц псица так же безучастно ко всему лежала у камина, согревая старческую кровь. Субад присаживался рядом и рассказывал, как прошел его день. Скучно, грязно, однообразно. Кама все понимала и лизала его ладонь сухим горячим языком. А теперь ее законное место заняла странная девчонка. Слишком нежная и чувствительная для местных болот.

Взяла в рот его член, но брезговала поцелуями. Даже не смогла притвориться, что ей льстит внимание хозяина. Шлюха поумнее бы знала, как обратить ситуацию в свою пользу.

Но шлюху бы он прогнал сразу после собственной разрядки, прежняя любовница никогда не оставалась у него на всю ночь.

Нет, такого славного воробышка надо приберечь для себя! Может, если изменить прошлый сианский сценарий удача вернется?

Субад вышел в подсобку и снял с антресолей матрас в фабричной упаковке. Застелил его чистой простыней и уже хотел переложить на него девушку, но громко выругался и полез в стол за аптечкой.

– Эй! Тарико Сан, хватит дурить, от этого не умирают.

Не сдерживая брани и потешаясь над собственной неуклюжестью, он смыл с нее кровь и укутал в чистую рубашку. Потом поднес к лицу бутылек с пахучей жидкостью. И вдруг поймал себя на мысли, что готов и дальше держать ее в руках. Маленькая, слабая, беззащитная. Он только что сделал ее женщиной, пустил в нее свое семя. Утром надо позвать Гуну, пусть позаботиться, чтобы не было последствий.

Тарико приподняла веки, и Субад поразился тому, как в тусклом свете ночника блестят ее глаза, лишь потом сообразил, что в них стоят слезы.

– Эй! Не стоит… ты бы все равно не осталась здесь невинной малышкой.

Он недолго поколебался, а потом вытянулся рядом с ней на матрасе.

– Смотри, как ты меня исцарапала! Храбрая птичка. Мы почти в расчете.

«Почти в расчете…» – эхом подумала Тарико, покорно укладываясь на его груди и вслушиваясь в ритмичный стук чужого сердца под собственной ладонью.