Океан для троих

 – Мое дело, не суй в него свой миленький нос.

– Даже не собираюсь, но буду безмерно благодарна, если ты развяжешь мне руки. И прикажешь, чтоб принесли воды.

Морено побарабанил пальцами по столу недовольно, но руки Дороти приказал развязать. Ненадолго. Только чтобы связать спереди.

Служанка – в этот раз метиска с пухлыми губами – притащила блюдо с мясом. Свинина была прожарена плохо, но при этом имела здоровый цвет и хорошо пахла.

Бринна, одна из бойцов абордажной из матросов, щедро плеснула пива из кувшина в опустевшую кружку какому-то пьянчуге и, дружески обняв его за плечи, начала выпытывать последние новости.

– Что слышно, красавчик? Брешут, что на Малом Крабе встали два королевских фрегата и готовят на кого-то сеть…

– Да, селедку тухлую им в глотку! – пьяница забулькал пивом, спеша запить гнев. – Корма акульи, пытаются наших парней взять! Но наши им нарисуют плавники, давно уже ушли в порт Вейн. Хрен им, ублюдкам алантийским! Знавал я одного типчика из ихних – он мне все клялся, что товар достанет первосортный, а привез гнилье – сверху ящика белый сахар, а снизу земля! Земля! И этот сраный потрох – на службе у их сраного величества.

Толпа взорвалась ором – видимо, победил фаворит.

Фиши окончательно расправился с юбками конопатой и теперь шептал ей что-то в шею – то ли вызнавал новости, то ли предлагал найти местечко потише, например в узких комнатушках, что прятались за ярко-красной шторой в любой таверне. Скорее второе. Девица хихикала, но вести клиента не спешила – Фиши еще не показал деньги, а за медную монетку давали только пощупать.

– О, это они могут, – Бринна подлила еще и только открыл рот для вопроса, как на нее вывалили:

– Да они ж Черного Пса повесили! Век на палубу не ступать, с неделю назад, на площади Йотингтона. Там был брат моей свояченицы. Своими глазами видел, как петлю затягивали. Народу собралась тьма…

Пьянчуге удалось привлечь к себе внимание всей команды, Фиши даже перестал лапать конопатую, а Морено так и вовсе подпер голову кулаком, точно ему нянька, которой у него отродясь не было, сказку рассказывала.

– А он вышел, значится. Улыбался. Весь гарнизон форта согнали, чтоб, значит, его подельники отбить не смогли. Хотя, вот горе-то, отбивать было уже некому – всю команду как есть переказнили раньше капитана. Прям вдоль дороги от порта в город развешали, точно извергов каких… и тела снять не дали!

Изверги сочувственно покивали, глотнули за свой упокой, но перебивать не стали.