Океан для троих

Вытянула из стопки старую ременную тисненую гербами перевязь для сабли, разжала и сняла с нее медные пряжки – калечить в ее планы точно не входило.

Было немного не по себе – потому что с ее силой она могла не рассчитать.

Захлопнула со стуком крышку рундука – Морено даже не вздрогнул и не обернулся – и тихо встала у него за спиной. Близко. Щекоча нервы.

Потом наклонилась чуть вперед и сказала:

– Здесь много вещей, и размах выйдет слабым. Я полагаю, что тебе лучше лечь.

– Прекрасная леди предлагает мне свою кровать? – голос у Морено был хриплым, точно он простыл.

– Временно. И да, я предпочитаю, чтобы моя команда называла меня “капитан”.

– Я учту, – ответил Морено и развернулся к Дороти лицом.

И вот тогда стало понятно, что зря она подошла так близко. Чертовски близко. Потому что в глазах у Черного Пса плескались не страх и не смущение, там, на дне, жило нечто другое – темное, цвета реки в глубине джунглей, и опасное, как аллигатор.

Видеть Морено, растянувшегося на ее, Дороти, кровати, было странно-приятно.

Тот лег на живот, сложил руки под головой и спрятал лицо в сгибе локтя. То ли чтобы не смущать саму Дороти, то ли чтобы справиться с собственными чувствами. А то, что Морено сейчас очень нелегко, она прекрасно понимала, и это грело ей душу, как пиратам грели сердца взрывы на королевских кораблях.

Но все, что она сейчас испытывала, не должно было повлиять на главное – на силу удара. Потому что, соглашаясь на наказание, Черный Пес не учитывал, что Дороти может с одного удара кулаком убить быка.

Для женщины необычное качество. Некоторые таланты лучше скрывать. О пределах силы Дороти Вильямс знал только Доран и унес это знание в пучину.

Дороти сложила ремень вдвое и намотала на кулак, оставив петлю свободной. Сосредоточилась, убрала за ухо мешающий локон и ударила резко, почти без замаха.

Морено, который не ожидал, что все начнется так сразу, выгнулся от удара, а на его спине поперек лопаток остался четкий отпечаток ремня. С ее, Дороти Вильямс, гербами.

Под языком стало терпко, точно выпитое вино было совсем из другого сорта винограда.

– Прикуси покрывало, – коротко приказала она, но Морено только вскинулся упрямо и вцепился сам себе в запястье.

Покрывало он прикусил только после двадцатого удара, когда на спине ровными полосами, чуть с задержкой, проявлялись следы от ремня. Прикусил и выдохнул шумно, но не застонал.

– В тебе много злости, моя прекрасная командор.

Дороти не остановилась – ударила вновь.