Океан для троих

 – Но полагаю, мы обойдемся моей каютой и обществом друг друга. Закрой иллюминатор. Не думаю, что у нас получится что-то скрыть от команды, но дверь в каюту мне еще дорога – а твои парни выставят ее на раз, стоит им услышать…

Морено захлопнул окно, закрыл латунную задвижку, чуть заметно выдохнул и возразил:

– Не услышат, но…

– Тогда здесь и сейчас, – кивнула ему Дороти, при этом не делая даже попытки встать из кресла. Наоборот, налила себе еще вина. Потом небрежно указала Морено на рубашку и сказала: – Лучше снять.

Для полноты ощущений.

Морено, словно не верил, что она согласится, замер на секунду, постоял, перекатываясь с носка на пятку, точно решал что-то внутри себя, но потом вроде как решил, прищурился, но уже не нервно, а словно что-то задумал, и кивнул. И начал снимать рубашку.

До Дороти дошло, что в игру, которую она затеяла в ответ на в общем-то пристойный вариант решения их проблемы, могут играть двое. Вернее, уже играют.

Морено снимал рубашку не торопясь, но почему-то каждое движение точно отпечатывалось у Дороти в сознании.

Вот алой змеей виток за витком на пол каюты упал пояс, зацепился за ручку кресла, да так и повис. Вот плотный черный хлопок соскользнул с широких плеч, целиком открыв четкие линии татуировки на груди. Теперь можно было рассмотреть, что щупальца тянулись друг к другу, но между ними всегда оставался короткий зазор, точно кольщик специально задумал не дать им сойтись. На мгновение захотелось коснуться рисунка, чтобы ощутить… Морской дьявол, да что с ней такое?

Дороти вспомнила, как когда-то давно ее спасала от крамольных мыслей молитва божественному свету, но почему-то сейчас все слова забылись.

Морено скинул рубашку в пару к поясу, стянул сапоги и, разведя руки, медленно повернулся вокруг своей оси, показывая широченную спину, где у основания шеи зарождались осминожьи щупальца и, становясь толстыми петлями на лопатках, взбирались на ключицы. Сделал один оборот, второй и вновь встал спиной.

Ожидая.

Меньше всего это было похоже на то, что он ждет наказания. Скорее, разом вспомнились те карты с картинками на бригантине. И пиковая масть на них.

Дороти почувствовала, как жжение под рубашкой начинает перерастать в нечто большее, и давать этому большему волю было смертельно опасно. Она отставила в сторону бокал, скинула мундир, чтобы рукава не стесняли движений. Потом открыла рундук, где как всегда в идеальном порядке лежали сложенными ее вещи.