A.S.Y.L.U.M: Дети Сатурна

Усевшись в позе лотоса в углу, возле своей кровати, она изучала жизнь этого гостеприимного семейства, как изучает зоолог экзотический муравейник.

– А можно мне такой браслет? – обратилась она с лёгкой улыбкой к Элайле.

Все женщины Аримана носили на правой руке разное число разноцветных браслетов. Поначалу Касьянова думала, что это указание на возраст, но позже начала сомневаться: на руке тридцатилетней женщины могло быть и пять, и пятнадцать браслетов.

– А сколько малышей у тебя там, в Иных землях? – поинтересовалась Иксит.

– Нисколько, – смутилась Настя.

«И для того я отправилась путешествовать в фантастические места, чтобы терпеть типичные приставания родственников?», – подумала девушка.

– Бедняжка, – ужаснулась Элайла. – Надеюсь, Великая Матерь одарит тебя своей милостью и пошлёт кучу детишек.

– Наверняка ты самый чистый человек там, в Осквернённых землях, – оживился Урчи, – и Ариматара-Мархур-Здорма приняла тебя, чтобы включить в лоно семьи.

– Да-да-да, наверное, – затараторила Касьянова (ей хотелось как можно быстрее сменить тему разговора). – Про правую руку я всё поняла, а что за браслеты на левой руке?

Эти украшения носили все жители города без исключения; здесь взаимосвязь с городом прослеживалась яснее. Ариманец лет тридцати носил – на глазок – около семидесяти тончайших, переливающихся на свету, похожих на золотые змейки браслетов.

– Это количество Судных дней, которые мне довелось пережить, – быстро ответил Урчи, и взгляд его помутился.

Настя давно отметила, что мода Аримана стремилась подчёркивать живот, делать его большим и округлым. И женщины, и мужчины часто носили пояса в районе промежности; совсем юные девушки добавляли второй пояс под грудью, только старухи и дети обходились совсем без поясов.

– А когда вы понимаете, что хотите детей? – дружелюбно уточнила девушка.

– Когда у меня появляется молоко, – растёкся в улыбке Урчи.

– Млако, – грубо одёрнула его Дженита. – Настоящее молоко бывает только у женщин.

– Из вашей груди течёт молоко, в самом деле? – не поверила своим ушам Касьянова.

– Зачем из груди? – стушевался усач. – Грудь мужчины не вмешает столько любви и тепла, как женская, она бесплодна. Снизу…

– О… – пришла в замешательство Касьянова.