Ким

 – Значит, деревни их были сожжены и маленькие дети остались без крова?

– Они уродовали наших убитых. После того как мы, солдаты сикхского полка, проучили их, они заплатили большую дань. Вот как все это было… Это что? Не Амритсар ли?

– Да, и здесь прокалывают наши билеты, – сказал ростовщик, шаря у себя за кушаком.

Фонари бледнели при свете зари, когда контролер-метис начал обход. На Востоке, где люди засовывают свои билеты во всякие необычные места, проверка билетов тянется долго. Ким показал свой билет, и ему велели выходить.

– Но я еду в Амбалу, – заспорил он, – я еду с этим святым человеком.

– Можешь ехать хоть в джаханнам, мне-то что? Этот билет только до Амритсара. Пошел вон!

Ким разразился потоком слез, уверяя, что лама ему отец и мать, что он, Ким, опора его преклонных лет и что лама умрет без его помощи. Весь вагон упрашивал контролера смилостивиться (особенное красноречие проявил ростовщик), но контролер вытащил Кима на платформу. Лама моргал глазами: он не в силах был понять, что происходит, а Ким еще громче рыдал за окном вагона.

– Я очень беден. Отец мой умер, мать умерла. О милостивцы, если я здесь останусь, кто будет ухаживать за этим стариком?

– Что… что это такое? – повторял лама. – Он должен ехать в Бенарес. Он должен ехать со мною вместе. Он мой чела. Если нужно уплатить деньги…

– О, замолчи! – прошептал Ким. – Разве мы раджи, чтобы швыряться добрым серебром, когда люди вокруг так добры.

Амритсарская девица вышла, захватив свои свертки, и Ким устремил на нее внимательный взор.

– Билет, маленький билетик до Амбалы, о Разбивающая Сердца! – Она рассмеялась. – Неужели и ты не милосердна?

– Святой человек пришел с Севера?

– Он пришел издалека, с самого далекого Севера, с Гор, – воскликнул Ким.

– Теперь на Севере снег лежит в горах между соснами. Мать моя была родом из Кулу. Возьми себе билет. Попроси его благословить меня.

– Десять тысяч благословений, – завизжал Ким. – О святой человек! Женщина подала нам милостыню, женщина с золотым сердцем, так что я смогу ехать вместе с тобой.

Девица взглянула на ламу, который машинально вышел на платформу вслед за Кимом. Он наклонил голову, чтобы не смотреть на нее, и забормотал что-то по-тибетски, когда она уходила с толпой.

– Легко добывают, легко и тратят, – ядовито проговорила жена земледельца.

– Она приобрела заслугу, – возразил лама. – Наверное, это была монахиня.