Ким

 – Но я скажу больше. Взгляни теперь. Сначала великий человек ходит вот так. Потом он думает вот так. (Ким провел указательным пальцем по лбу и потом вниз до края челюсти.) Вдруг он ломает пальцы – вот так. Вдруг берет шляпу под мышку с левой стороны. (Ким изобразил это движение, стоя прямо, словно аист.)

Старик вздохнул, от изумления он не мог выговорить ни слова. Толпа вздрогнула.

– Так… так… так!.. Но что он делает, когда собирается отдать приказание?

– Он потирает кожу на затылке – вот так. Потом опускает палец на стол и слегка втягивает воздух ноздрями.

Потом он говорит: «Отправьте такой-то, такой-то полк. Вызовите такие-то пушки».

Старик с трудом поднялся и отдал честь.

– Потому что, – Ким перевел на туземное наречие решительные слова, слышанные им в Умбалле – потому что, сказал он, нам следовало сделать это давно. Это не война – это наказание.

– Довольно. Я верю. Я видел его таким в дыму сражений. Видел и слышал. Это он!

– Я не видел дыма, – голос Кима принял восторженно-певучий тон шарлатана-предсказателя, сидящего на дороге.

 – Я видел это во тьме. Сначала пришел один человек, чтобы объяснить дело. Потом приехали всадники. Затем явился он в круге света. Остальные следовали за ним, как я говорил. Старик, сказал я правду?

– Это он! Нет никакого сомнения – это он!

Толпа протяжно, прерывисто вздохнула, глядя то на старика, внимательно слушавшего, то на оборванца Кима, силуэт которого выделялся в пурпурных сумерках.

– Говорил я или не говорил, что он из другого мира? – с гордостью воскликнул лама.

 – Он – Всеобщий Друг! Он друг звезд!

– По крайней мере, это не касается нас! – крикнул кто-то из толпы. – О, молодой предсказатель, если ты владеешь этим даром… у меня есть корова, красная с пятнами… Почем знать, может быть, она сестра твоему Красному Быку…

– Меня это не касается, – сказал Ким. – Моим звездам нет дела до твоего скота.

– Но она очень большая, – вмешалась какая-то женщина. – Мой муж – буйвол; иначе он выбрал бы другие слова.

Скажи мне, выздоровеет ли она?

Будь Ким обыкновенным мальчиком, он продолжал бы игру, но он не напрасно изучал тринадцать лет город Лагор и всех факиров у ворот Таксали, и он научился понимать человеческую натуру.

Жрец искоса, с некоторой горечью смотрел на него – сухая, уничтожающая улыбка играла на его губах.

– Разве в деревне нет жреца? Мне казалось, что я только что видел одного – и очень важного! – крикнул Ким.

– Да, но… – начала женщина.