Реликвия надежды

– Прости, брат, что так тебя и не переодел, – Павел довольно улыбнулся, – решил, что лучше дать тебе как следует выспаться.

– А что, собственно, произошло? – Пётр, оглядев заскорузлые лохмотья своей одежды, накрепко пропитанные запёкшейся кровью, в недоумении уставился на друга.

– Давай подождём, когда память к тебе вернётся, – тот присел на край его кровати, – пара дней всё равно ничего не решают. А потом сравним наши воспоминания, надеюсь это нам поможет быстрее выйти на след злоумышленников. Мы их найдём в любом случае! – хищно оскалился он.

Пётр недоумённо пожал плечами потому как ровным счётом ничего не понял.

– А почему ты так уверен, что память вернётся? – спросил он, вовсе не разделяя оптимизма друга.

– Всегда возвращается, – уверенно кивнул тот, – не первый раз попадаем в передряги, а страдаешь всё время ты, – Павел досадливо поморщился.

– Почему я?

– Вот как память вернётся и задай себе этот вопрос! – хохотнул друг. – А сейчас вставай, пора приводить тебя в порядок!

Павел вышел, а Пётр потянулся до хруста словно проверяя на прочность каждую мышцу и бодро вскочил с кровати.

Чувствовал он себя превосходно! Вот только память…

Он вышел из комнаты и обнаружил перед собой берег реки, оглянулся разглядывая купол весьма комфортабельной палатки что, впрочем, не сильно его удивило. Подспудно он чувствовал, что всё это ему хорошо знакомо и этот купол, где можно ходить в полный рост, и удобная походная кровать. Осталось только вспомнить.

Он с разбега влетел в реку, прохладная вода освежала, он лёг на водную гладь позволяя медленному течению нести себя, он любовался летним небом и вереницами облаков, что неспешно плыли своими маршрутами, он чувствовал, как вода осторожно срывает остатки, что прежде были одеждой и уносит, возможно реке они нужнее.

Стайки рыб кружили вокруг и пощипывали, освобождая кожу от корки, что казалось покрыла его целиком, а он просто лежал в воде давая миру позаботиться о себе, сейчас это казалось самым правильным, наверно, он плыл бы и дальше отдавая себя воле течения, но над рекой раздалось раскатистое «Э-ге-гей!» многократно повторённое эхом, а это значило, что у Пашки готов завтрак. Какие-то важные вещи память всё же сохранила.

Почувствовав зверский аппетит, Пётр нырнул, развернулся и поплыл против течения, мощными гребками разрезая податливую воду. Тело звенело от прилива сил, что подарили ему это небо, эта река и этот лес на берегах её, что густыми кронами стремился достать облака.