Восстание королевы

Это и правда наше семнадцатое лето, Бри?

Странно было думать о том, как медленно до определенного мгновения тянулось время. Затем оно хлынуло как поток, унося нас вперед, к этой ночи. А я все еще не чувствовала себя готовой…

– Куда ушло время? – вздохнула Мириай, глядя на лютню в изголовье кровати. В ее голосе слышалась печаль, ведь к следующему вторнику мы должны покинуть это место. Ее могут забрать на запад, меня – на восток, и мы, возможно, никогда больше не встретимся.

Мое сердце кольнуло словно иглой, ком подступил к горлу.

Я не хотела думать о расставании, маячившем на горизонте. Подойдя к Мириай, я взяла ее за руки – мне хотелось сказать ей что-нибудь, но я знала: стоит открыть рот, как разрыдаюсь.

Она все поняла, нежно сжала мои пальцы и улыбнулась так, что на щеках появились ямочки.

– Думаю, мы опоздали, – прошептала она. Дом вокруг нас затих.

Мы затаили дыхание, прислушиваясь. Из окон до меня долетал отдаленный шум праздника, начавшегося на заднем дворе под звездами.

Переливы смеха, гул голосов, звон бокалов.

– Надо идти, – сказала я, подавляя тревогу.

Мы вместе вышли из комнаты и обнаружили, что мы не последние опоздавшие на солнцестояние избранные. Абри стояла на лестничной клетке в платье черного, как полночная туча, цвета. Ее рыжие волосы поднимались надо лбом – локоны, удерживаемые заколками с драгоценными камнями. Абри вцепилась в перила так, что побелели костяшки, и посмотрела на нас с облегчением.

– Слава всем святым, – выдохнула она, стиснув корсет.

 – Думала, я последняя. Это платье ужасно. Мне трудно дышать.

– Позволь, я помогу, – предложила Мириай, убирая пальцы Абри с ее талии.

Я боялась упасть с лестницы, как и Абри, так что помедлила, привыкая к тому, что нижние юбки метут пол с каждым шагом. Мои сестры спустились в прихожую и скрылись в коридоре, их шаги стихали по мере того, как в тенях они шли к дверям, ведущим на задний двор.

Я бы догнала их, но край моего платья зацепился за последнюю ступеньку, и мне пришлось потратить минуту, чтобы освободиться.

К этому времени от сочетания тесного платья и голода у меня перед глазами плясали темные пятна.

Я медленно свернула в длинный коридор, направилась к задним дверям и тут услышала голос Цири. В нем звучала грусть, но слов я разобрать не могла. Подойдя ближе, я поняла, что она говорит с кем-то в кабинете Вдовы.

– Не понимаю! Я ведь была вашей первой избранной.

– Чего ты не понимаешь? – проговорил Картье.