Восстание королевы

– Что случилось, Цири?

– Поверить не могу, что не видела этого прежде, – продолжала она.

– Не видела чего?

Наконец она подняла на меня глаза – холодней голубого льда, готового треснуть.

– Что господин Картье предпочитает тебя.

Я замерла, вне себя от ее слов. Не веря своим ушам, я выпалила:

– Нет! Цири, правда… у господина Картье нет любимцев.

– Семь лет я выбивалась из сил, чтобы впечатлить его, заслужить одобрение, увидеть хотя бы тень улыбки. – Ее лицо было смертельно бледным, зависть горела в ней словно пламя.

 – И вот появляешься ты. Видела, как он смотрел на тебя сегодня? Как хотел тебе улыбнуться? Вы щебетали о мэванской королеве и магии, будто меня вообще не было в комнате.

– Цири, пожалуйста, – прошептала я. Мой голос звучал хрипло от обиды: ее слова глубоко меня ранили.

– Он не мог ничего с собой поделать, – продолжала Цири. – Подозвал тебя и сказал, что уже выбрал тебе созвездие. Почему именно тебе? Разве он не мог сказать это и мне? А, все ясно: ты – его любимица, его фаворитка.

Мои щеки вспыхнули при мысли, что Цири подслушивала. Я не знала, что сказать: меня душил гнев, но спорить с ней было все равно что биться головой о стену. Она смотрела на меня в упор, готовая к ссоре.

Портной распахнул дверь и позвал ее.

Проходя, Цири задела меня краем юбки. Я вдохнула аромат лилий, всюду сопровождавший ее, и моя сестра-избранная исчезла в комнате. Портной закрыл дверь.

Я медленно опустилась на пол. Ноги казались ватными. Я согнула колени и обхватила их руками, прижав к груди.

Уставилась в стену. Голова начала пульсировать, и я устало потерла виски.

Я никогда не думала, что была любимицей господина Картье. Ни разу. Меня смутило, что Цири могла прийти в голову такая глупость.

В доме Магналии существовали правила, которым неотступно следовали все наставники и наставницы. Нельзя иметь любимцев среди избранных. Они оценивали нас по определенной шкале во время солнцестояния, далекой от любых симпатий и антипатий, хотя, конечно, могли определенным образом помогать нам.

Они не дарили избранной плащ, если она не раскрывала своей страсти. И, хотя их методы обучения различались, начиная с танца и заканчивая шуточными дебатами, общим было одно главное правило: они никогда нас не касались.

Господин Картье был почти идеален. Он ни за что не решился бы нарушить правила.

Я думала об этом, закрыв глаза, прижав ладони к пылающим щекам, когда почувствовала слабый запах дыма.