Чайный фургончик Рози

– Да уж, времени я потеряла немало, – отвечаю я, пытаясь приглушить начинающуюся панику. – Найти себя было бы замечательно.

Старик пускается в пространные разговоры о том, что где можно хранить, о пробеге фургона, разрешении на него, парковке и остальных вещах. Я перестаю слушать, пытаясь привести мысли в порядок. Пять тысяч пятьсот фунтов! Это почти все мои сбережения! Фургон надо продать.

– Им очень легко управлять, есть столики, стулья и даже решетка для огня. Как похолодает, пригодится, да и клиенты оценят, приятно будет сидеть с чашкой какао в руке.

– Клиенты?

Старик смотрит на меня как на слабоумную. Наверное, так и есть.

– Да, вы же говорили про клиентов вашего чайного магазина. Уже забыли?

– Ну…

– Вы хотели готовить душевную еду и большие порции вместо микроскопических изысков, подавать их с чашечкой вкусного, дымящегося чая, который тоже сделаете сами. По воскресеньям – всегда чай со сливками. Вы же Рози, да? – лицо пожилого мужчины омрачается беспокойством.

– Да-да, это я. И да, я, конечно, помню про чайный магазинчик. Я просто сама еще чаю не пила, вот и не в себе.

Мой успокаивающий чай точно был бы кстати. Нет такой проблемы, которую не решит смесь алтея, ромашки и мяты. Правда, не считая глобальных жизненных решений под вино – для такого чая у меня нет.

Я бросаю взгляд на фургончик, и идея вдруг приобретает очертания. А почему бы и нет? Я ведь сама хотела вернуться к истокам – печь печенье большими противнями, яблочные пироги, слоеные торты с пропиткой из рома, булочки с домашним джемом и щедрой порцией крема… Ребрышки, мясное рагу, наваристый суп – все то, что греет тебя изнутри.

А если еще и с моим домашним чаем… По-моему, пьяная я придумала просто отличный план, нужно лишь его вспомнить. Чайный магазинчик Рози.

– Ну, тогда, – мужчина достает какие-то бумаги из сумки. – Заполните вот это, и Поппи ваша.

– Ее зовут Поппи? – я вспоминаю розовую подушечку, гордо лежащую на кровати, как будто это должно что-то для меня значить. Но только что?

Старик смеется, его щеки розовеют.

– Жена назвала. Пока она не заболела, мы какое-то время путешествовали в фургоне.

– Надеюсь, ей уже лучше, – как только я произношу эти слова, понимаю, что лучше не стоило. Старик засовывает руки в карманы, а его взгляд стекленеет.

– К сожалению, она умерла.