Черное Солнце

 – Хайсан похлопал по карманам мантии, с каждым мгновением все сильней расстраиваясь. Наконец он сунул руку под большую медвежью шкуру, которую носил на плечах, и извлек черную маску, лоб и щеки которой покрывали крошечные булавки звезд.

Наранпа бросила короткий взгляд на двух других спутников – жрецов. Аба – сээги и глава Ордена Целителей и Иктан – тцийо, Нож и глава этого ордена. Оба были в масках и ждали: Аба – в белой мантии и соответствующем платье и мехах, и Иктан – в полностью красной маске и длинной юбке цвета заходящего солнца и свежепролитой крови.

Наранпа же была гаваа, главой Ордена Оракулов. Ее маска была солнечной – такой же ярко-желтой, как и подпоясанное платье, которое она носила под накинутым этим утром плащом, подбитым мехом. Маска представляла собой мозаику из длинных тонких золотых полосок, дополненную тонкими клинками из кованого металла, расходящимися во все стороны, как солнечный свет. Она всегда носила маску с честью, но сегодня к ней примешивался еще и страх.

– Я все еще не понимаю, почему мы должны это делать, – прошептала Аба, наклонившись к Иктану, но Наранпа все равно ее услышала.

Аба была молодой, самой молодой из них четырех. Она стала главой своего ордена, когда ее учитель внезапно умер прошлой весной. Наранпа заняла свой пост через несколько месяцев после нее по той же причине, но она, по крайней мере, была на пятнадцать лет старше девушки, что означало как минимум на дюжину лет больше опыта, несмотря на то что Аба получила статус раньше ее.

– Для того чтобы показать городу, что жрецы все еще здесь, – сказала Наранпа, все еще глядя вперед. Она не обернулась, чтобы посмотреть, да и не могла бы сказать определенно из-за маски, но она была уверена, что Аба бросала убийственные взгляды ей в спину.

– Они и так знают, что мы здесь, – с ноткой раздражения откликнулась молодая женщина. – Они ведь платят десятину, не так ли? Делают подношения по праздникам? Присылают детей со всего Меридиана, чтобы те готовились стать жрецами?

– И они возмущены этим.

 – Теперь она повернулась к спутникам. – Я хочу показать им, что мы не какие-то там сморщенные кающиеся старички в башне, а живая, дышащая часть этого города. Что мы доступны. Что нам не все равно.

– Ох, – встревожился Хайсан. – Разве это разумно? Я имею в виду, это слишком радикально, Наранпа. Жрецы никогда не выставляли себя напоказ перед городом. Это к нам приходят, а не наоборот. Честно говоря, все и так идет хорошо.