Догоняя правду

– Да, если б не мать и в живых бы тебя не было, и тут бы не стояла, не умничала теперь. Злой твой язык. Я сколько лет прошу подруженьку мою все вам рассказать. Нет же ж, упертая.

К обеду собрались в узком семейном кругу. Шестнадцать родных и близких людей. Журналистка, начинающий корреспондент газеты «Вечерняя Рязань», наматывала круги вокруг дома. Осоловевшая и потрепанная, будто с третьими петухами встала и пешком из города шла. Что–то бурчала в диктофон, и сама с собой разговаривала. Правнуки Венеры и Демира ненароком мячом пнут акулу пера, и хихикая, прячутся за смородиной.

– Лизонька, мама зовёт к чаю, готовы все! – Лариса выглянула из окна с резными наличниками.

– О, разверзлись хляби небесные, – пробубнила сквозь зубы Лиза, разглядев узоры на ставнях. Вспомнилась ей научная работа в институте о символах старославянских на окнах. По низу птички, зверушки – к плодородию. Наверху наличников солнышко и линии волнистые – те самые хляби (нижнее небо, несущее живительную влагу). «Символично», – подытожила про себя журналистка, входя в дом.

Огромный стол, покрытый кружевной белой скатертью, в центре светлой комнаты. Во главе стола – Венера в бардовом крепдешине. По левую руку плюгавенький дедок, чей вид абсолютно противоречил её представлению о человеке, призывающим мир к революции. «Хотя…на Ленина похож чем-то», – улыбнулась Демиру Лиза и уселась на предложенный стул чернявым бугаем, по правую руку от хозяйки дома.

– Сегодня мы собрались не все, от чего сердце моё кровью обливается, ну что ж.

. Витенька, Артемий, Дмитрий, Лёнечка, Мариюшка, Толенька, Павлик, царство небесное, – Венера набожно перекрестилась. – Дети мои, то, что сегодня расскажу, касается вас. Скоро мы с отцом отправимся туда, где и познакомились. Пришло время. Но камень с сердца надобно снять, пусть будет рядом пришлый человек. Я так решила. Может, легче новости мои воспримутся. Да, ваша мать всю жизнь жила так! Важно было, что скажут люди. Важно имя доброе сберечь! Для вас думала, лучше так! Вот она от имени тех людей и скажет. Права я или нет?

– Не томи мать, если про похороны, то подпиши бумаги, давно прошу, на дом, что Толик записал на тебя. Продадим, и на пышные поминки, и на пять свадеб хватит, – огромный детина огладил бороду и заржал во весь голос, постучав по столу руками.

– Хватит, Егор, тебе лишь бы что продать, а зарабатывать не научился, – вставила холеная рыжеволосая дама лет пятидесяти, поправив толстенную золотую цепь на шее.