Нат Пинкертон и дом смерти

 – Ведь я не сделал ей ничего дурного! Я ни в чем не провинился перед ней! На нее должно было повлиять что-то совершенно непонятное, ужасное. Но я, во что бы то ни стало, узнаю, в чем дело.

Сестра с нескрываемым участием посмотрела на брата.

– Как ты можешь узнать? Она не сказала об этом ни единого слова ни мне, ни своему отцу.

Вдруг Эрих вздрогнул.

– Боже праведный! – вырвалось у него. – Неужели она полюбила другого и забыла меня?

Ильза энергично покачала головой:

– Этого я совершенно не допускаю! Да разве может не любить тебя та, которой ты отдашь свое сердце!

Она с гордостью и любовью взглянула на брата, бывшего, по ее мнению, верхом совершенства.

– Не знаю, что и думать! – шептал он. – Не хочу верить, что кто-нибудь другой мог завладеть ее сердцем! Но я хочу выяснить все и потому сегодня же пойду с визитом к фабриканту Брауну.

– И я пойду с тобой, – сказала Ильза, – будем надеяться, что тебе представится возможность поговорить с Лорой с глазу на глаз.

Эрих с благодарностью пожал сестре руку:

– Ты так добра, Ильза, я вечно буду тебе признателен за это. Я надеюсь, что мне удастся исцелить Лору, так как, по-моему, тут кроется какое-то недоразумение.

Он поднял голову и как-то сразу повеселел.

– Иначе и быть не может! – продолжал он. – Сегодня же на душе моей Лоры снова станет светло; я разгоню эту тайну силою моей любви.

Он оживился, так как его снова окрылила надежда. Он нисколько не опасался, что ему, быть может, в тот же день придется пережить горестное разочарование, так как не знал за собой никакой вины и ему казалось, что нескольких слов окажется достаточно, чтобы вернуть расположение любимой девушки.

– Поспешим домой! – обратился он к сестре. – Я не дождусь минуты, когда увижу Лору и в темных глазах ее прочитаю прежнюю сердечную любовь!

Дома Эриха радостно встретили родители.

Старик Браун, из семьи которого осталась в живых одна только красавица дочь Лора, был дома и сердечно приветствовал молодых людей.

Эрих заметил, что Браун за последнее время сильно постарел. Забота об единственной дочери начертала на его лице глубокие морщины, и весь он производил впечатление усталого, измученного человека.