Нат Пинкертон и дом смерти

Он внезапно остановился, взял сестру за руку и воскликнул:

– А теперь скажи мне совершенно откровенно: разве вы не обратили внимания, что в последнее время, еще до болезни, с Лорой произошла крупная перемена?

– Мы все видели это, – печально ответила Ильза, – да и не только нам это бросилось в глаза, но и мистеру Брауну, отцу Лоры. Мы теряемся в догадках, а хуже всего то, что от самой Лоры нет возможности добиться объяснения причин ее странного состояния.

– А что говорят врачи?

– Руками разводят, – ответила Ильза, – ее пользуют несколько врачей и ни один не понимает, в чем дело.

Впрочем, один сказал, что…

Ильза запнулась.

– Говори, – просил Эрих, – ради бога, скажи мне все!

– Он сказал, что есть основание предположить умственное расстройство.

Эрих был ошеломлен. Помолчав немного, он сказал:

– Ильза, мы всегда были с тобой друзьями, да и Лора видела в тебе лучшую подругу. Тебе известно, что между нею и мною зародились нежные отношения, не имеющие ничего общего с обыкновенной влюбленностью студента и молодой девицы.

Да ты и сама должна была видеть и чувствовать, судя по всему моему поведению по отношению к Лоре: у меня самые серьезные и вполне искренние намерения. Я часто писал, и она всегда отвечала мне, но за последние полтора месяца я не получил от нее ни строчки! В чем тут дело?

– Ты знаешь, что именно полтора месяца назад Лора захворала?

– Конечно, знаю! Но ведь уже две недели, как она встала с постели и, мне кажется, могла бы написать хотя бы открытку!

Ильза нежно и с участием взглянула на брата.

– Она имеет что-то против тебя, Эрих. Я чувствую это с тех пор, как она захворала. Прежде, когда мы бывали вместе, она охотнее всего говорила о тебе, постоянно расспрашивала, как тебе живется, что ты пишешь и вообще так интересовалась тобой, что сразу можно было догадаться, что она питает к тебе особое чувство. Но теперь она совершенно изменилась и совершенно не хочет слышать о тебе. Как только я заговариваю, она умолкает и становится серьезной.

Она прекращает разговор или переводит его на другие темы.

Эрих побледнел.

– Давно ли она так изменилась?

– Со времени болезни. У меня сложилось такое впечатление, точно болезнь вытравила что-то из ее сердца, точно после того, как она начала поправляться, в ней умерло всякое чувство к тебе.

Эрих невольно прижал обе руки к груди, как бы силясь подавить ужасный страх.

– Боже мой! – бормотал он.