Мама-смерть приходит навсегда

– Где на этот раз?

– В разных интересных местах.

– Идите мыть лапы!– сказала она, выходя из кухни и приступая к сервировке в гостиной, что означало: трапеза будет особенной. И он не обманулся в своих ожиданиях.

Потом он помог ей перемыть посуду, и под конец процедуры она несколько театрально воскликнула:

– Ки нона марито, нона амико! У кого нет мужа, у того нет и друга.

Он вытер руки, приобнял жену, и они переместились на диван перед телевизором, но включать его не стали.

– Я видел васильки,– сообщил он, поглаживая присоединившуюся к ним Басю.

– Васильки?-она сделала глоток чаю, запивая шоколадную конфету- неизменное подкрепление после рабочего дня.

– Твои любимые цветы. Или я не прав?

– Абсолютно вэро.

Супруг улыбнулся несколько натянуто. Склонность жены вставлять заморские словечки казалась ему нарочитой. Хотя он и оправдывал её страстным желанием посетить Италию. Скоро. Уже скоро.

Женщина потянулась за следующей конфеткой.

Сновавшая по собачьему загривку мужская рука несколько сбавила скорость.

– Видишь ли, Томочка, мы были на кладбище.

Она притормозила смакование, но по отсутствующему её взгляду он понял: мыслями Томочка далеко. Не исключено, что в той самой Италии.

– На Лопуховском,– прибавил он, словно уточнение могло пробудить интерес.

– А-а-а!– протянула жена, но через мгновение, словно спохватившись, осведомилась:– А при чём тут васильки?

– А при том, что кто-то принёс букетик на могилу неизвестного ангела.

– Может, я тебя разочарую, но это была не я.

В паузу вторглась Бася, перменив позу и зевнув. Супруги последовали её заразительному примеру, после чего посмеялись над этой синхронностью.

– Давай ляжем пораньше,– заговорщически прошептала Тома, и он поспешил освободить свой шлёпанец из-под тощей Басиной ляжки. А та, повинуясь своим привычкам, припустилась за хозяевами в спальню, но вскоре была выдворена. Вернувшись на свой коврик, она настороженно повела ушами, словно прислушиваясь к тому, что происходит за стеной.

В тот вечер жена уснула, как только выскользнула из его объятий, и Дмитрий остался наедине с непрошенными воспоминаниями.

Тома привела дочь на процедуру иглоукалывания, а потом пожелала поговорить с ним. Женщина теребила заусеницу на указательном пальце, та оторвалась и показалась тонюсенькая алая полоска. А потом его будущая супруга, кивнув на цветущую за окном вишню, внезапно выразилась не по-русски:

–  Куандо льи албери сонно ин фьори, ле донне ардоно даморе.