Дом на краю темноты

– Наверное, больше, – заметила Джейни Джун. – Большинство мебели принадлежало еще семье Гарсонов. Она все эти года оставалась в доме. И сейчас самое время сообщить вам, что Бейнберри Холл продается в таком виде. Включая мебель. Можете сохранить то, что хотите, и избавиться от остального.

Джесс задумчиво поглаживала поверхность стола.

– Продавцу вообще ничего не нужно?

– Ни стула, – ответила Джейни Джун, грустно покачивая головой. – Не могу сказать, что виню ее.

Затем она провела нас в так называемую Комнату Индиго, которая была на самом деле покрашена в зеленый.

– Сюрприз, я знаю, – сказала она. – Может, стены когда-то и были синими, но я сомневаюсь. Комнату назвали в честь дочки Уильяма Гарсона, а не цвета.

Джейни Джун указала на камин, который по размерам и размаху соответствовал камину в большой комнате. Над ним, тоже нарисованный на гладком кирпичном прямоугольнике, висел портрет молодой женщины в кружевном пурпурном платье. На ее коленях сидел белый кролик, которого она обхватила руками в перчатках.

– Индиго Гарсон, – сказала Джейни Джун.

Картина явно была написана тем же художником, что писал портрет Уильяма Гарсона. У обоих были одинаковые стили – изящные мазки, кропотливое внимание к деталям. Но если мистер Гарсон казался надменным и жестоким, то портрет его дочери был воплощением красоты молодости. Сплошные нежные изгибы и светящаяся кожа. Сияющая до такой степени, что едва заметный ореол окружал ее корону из золотых кудрей. Я бы не удивился, если бы узнал, что художник, кем бы он ни был, влюбился в Индиго, когда писал ее.

– У Гарсонов была большая семья, – продолжила Джейни Джун. – Жена Уильяма родила четверых сыновей, у которых тоже потом были большие семьи. Индиго была единственной их дочерью. Ей было шестнадцать, когда она умерла.

Я сделал шаг ближе к картине, мой взгляд остановился на кролике в руках Индиго Гарсон. Краска там была слегка облуплена – пустое пятно прямо над левым глазом кролика, что делало его похожим на пустую глазницу.

– Как она умерла? – спросил я.

– Я точно не знаю, – ответила Джейни Джун таким тоном, из-за которого я подумал, что она врет.

Совершенно не заинтересованная в еще одной картине, которую нельзя убрать, Джесс пересекла комнату, очарованная другим изображением – фотографией в рамке, которая торчала из-под скомканной ткани. Она подняла ее, рассматривая фотографию семьи, стоящей перед Бейнберри Холл. Как и нас, их было трое. Отец, мать, дочь.