Трофей императора

Это обманчиво ленивое движение показалось Валенсии странно знакомым.

– Ну, здравствуй, маленькая льера, – услышала она голос, от которого ее кинуло в жар, потом в холод. – Вот мы и встретились.

По телу Валенсии пробежала мелкая дрожь, ладони сделались липкими, капельки пота выступили над верхней губой. Она машинально слизнула их, делая выдох.

– Вы? – собственный голос показался растерянным и беспомощным, как у испуганного ребенка. – Что все это значит?

Тень шевельнулась, отходя от окна. И девушка невольно сделала шаг назад, упираясь спиной в закрытую дверь.

– Вам не нужно меня бояться, принцесса, – мужчина тоже остановился, не делая больше попыток приблизиться. Его тон стал обманчиво мягким. – Как раз наоборот. Теперь защита вашей жизни приоритет номер один для меня… И для всего государства.

Ленси казалось, что она находится в каком-то дурном сне. Ее грудь словно стиснул железный обруч, и этот обруч сжимался все сильнее по мере того, как она поднимала взгляд на лицо незнакомца.

А незнакомца ли?

Это был тот самый кифард, чье пение выманило ее из башни и заставило среди ночи блуждать по чужому саду. Только теперь она прекрасно видела то, чего не заметила в прошлую встречу.

Четкие, волевые черты, хищный разрез глаз, упрямая линия губ, гордый профиль. Это лицо было отчеканено на всех монетах Драконьей империи. Оно красовалось на государственных ассигнациях и векселях. И даже в учебнике по Истории мира, который Ленси так невнимательно читала на уроках.

Перед ней стоял сам император Ламаррии, Владыка Сумеречной Гряды, Повелитель Ветров.

В глазах у Ленси на мгновение потемнело. Она попыталась вдохнуть, но воздух застрял в груди плотным комком.

– Я… – она сглотнула слюну, которая вдруг стала горькой и вязкой. – Я не понимаю… Владыка?..

И, почти не соображая, что делает, осела в глубоком реверансе, как того предписывал придворный этикет, вдолбленный в голову едва не с молоком кормилиц.

Сердце слово оборвалось, заколотилось где-то внизу живота. И эхо этих ударов отозвалось в висках тревожным набатом.

Эльха Пресветлая! Спаси и сохрани ее глупую голову! Что же это выходит, она целовалась в саду с самим императором?

О, нет, почему «целовалась»? Это он ее целовал! Самым наглым, самым бессовестным образом! А теперь еще и не дал уехать, зачем-то вернул.