Безродная

Динамик телефона Эндрю издал тихий вздох:

– Но мы не можем. Мне кажется, Эндрю, такие затеи остались только в наших мечтах.

– Мой отец что? Сдаётся? – Это был больше не вопрос, а вызов.

– Тактическое отступление. – Спокойно ответил Пэтр.

– Уступаешь маме? – А в этом вопросе больше было сдержанного удивления.

– Своего рода да. Это уступка. Она считает, что я монстр (и в чём-то она права) поэтому хочет оградить своего любимого сына от самой большой для него угрозы.

– Пап, честно, мне всё равно что вы друг о друге говорите.

Я хочу, чтобы вы были счастливы – прежде всего. Моя любовь к вам ровно одинаковая. Хочу, чтобы семейные праздники мы отмечали вместе. Но, видимо, счастье вас обоих заключается не друг в друге и не в семье.

– Это сложно Эндрю. – Попытался сгладить углы Пэтр.

– Я понял, ты опять хочешь увести разговор в другое русло ведь так да? Я правильно понял?

Короткая пауза.

– Послушай, я люблю твою маму. Сколько бы гадостей она мне не сказала и кем бы не считала, она ошибается, зная это, я искренне хочу, чтобы она наконец увидела меня.

Меня, а не тот образ, который она себе составила. Только это трудно – увидеть.

– Я мог бы ей помочь если бы ты только рассказал мне о вашем прошлом.

– Не стоит это ворошить. Там уже ничего не изменится.

– Зато в моей жизни может.

– Мне понятны твои благие побуждения Эндрю, но в этом мы с твоей матерью должны разобраться вдвоём.

– Но это и меня касается тоже! – В этот момент он повысил голос дабы придать этим словам важности.

– Верно. Именно поэтому ты не должен влиять ни на кого из нас. Знаешь, я никогда не дам ей развода. И это затянется на долгие годы. А у тебя впереди вся жизнь и ты не обязан выбирать кто из нас лучше.

Просто прими факт того, что мы уже не можем быть вместе. Это не делает нас меньшей семьёй. Я по-прежнему буду твоим отцом, а Глория – твоей мамой, этого никто не сможет изменить. Как и изменить наше мнение друг о друге. Даже ты.

Как бы мы оба не дорожили своим сыном, в моменты, когда он говорит о том, что мы оба хорошие, мы всё ещё помним – что это далеко не так.

А насильно жить вместе – идиотизм, который не приведёт ни к чему хорошему.

На двух телевизорах (одном стоящем в полумраке и другом в ярко освещённой экзотической люстрой комнате) одновременно с миллионами других по всей стране, куранты сделали первый удар.

– М-м-м, затянулись мы с тобой. Слушай, я искренне хочу, чтобы у моего сына было всё хорошо.