Безродная

Она громко кричала в трубку на отца:

– Я не твоя собственность Пэтр! Ты – невменяем и, пока не докажешь мне обратное, к сыну я тебя не подпущу!

Эндрю в наступившей на мгновение тишине представил, как на том конце провода отец ответил:

– Глория! Он уже достаточно взрослый для того, чтобы самостоятельно решать хочет он меня видеть или нет!

Хотелось верить, что отец так и сказал. А мать продолжала:

– Всё! Не звони нам! Решай свою проблему. Времени у тебя предостаточно. За две недели сделать всё необходимое вполне реально.

И ещё раз громко выкрикнув: «Я сказала – ВСЁ!» – мать отключилась.

Следующим своим движением она постучалась в комнату к сыну.

Подобно гибкой пантере Эндрю в два прыжка оказался у окна и как-можно бесшумное закрыл его, а за ним и дверь на балкон после чего прикрыл их шторой.

На это ушло секунд двадцать. Ещё-бы! Эти движения были отработаны им в ходе многодневной практики и доведены до автоматизма.

Подходя к двери, он одновременно со щелчком ручки включил в комнате свет и быстро заморгал дабы глаза не заболели из-за яркого света.

– Да мамуль? – Сказал он, открывая дверь на распашку.

Она не стала спрашивать его, чем он занимался и даже не посмотрела ему за спину. «Не моё дело.» – Считала она. За это нормальное материнское отношение Эндрю был безмерно благодарен матери. Он знал какими порой бесцеремонными и наглыми бывают родители.

Опустив глаза, Глория коротко сказала:

– Собирайся. Завтра мы уедем на две недельки в бабушке в Сан-Марино.

– Хорошо.

 – Ответил он тихо и слегка улыбнулся чтобы мать подумала, будто ему нравиться эта незапланированная поездка. Он мог бы спросить зачем, но прекрасно понимал, что она в очередной раз бежит он мужа. К тому же, на кону Новогодние праздники… она пыталась избежать даже его поздравлений и предлогов встретиться.

Глория подняла голову и посмотрела сыну в глаза: чистые, серые, непроницаемые – они были такие же как у его отца. Точь-в-точь.

Это порою пугало её. Её пугал её умный мальчик.

Кто знает, вдруг он станет таким же, как его отец… Но она надеялась, что такого не произойдёт.

После короткой молчаливой заминки она, со слезами на глазах крепко обняла сына, явно не готового к этому действию, после чего тихо сказала:

– Скоро всё закончиться. Скоро всё будет хорошо.

Эндрю пытался понять, говорит она это про развод или же только про своё истерическое состояние? Но мать он обнял. Обнял, потому что любил.

У него не было причин её ненавидеть.