Полный трындец-1, или Феникса вызывали?

– Не бойся, я не причиню тебе вреда, – произнесла я как можно ласковее, чтобы успокоить незнакомца.

Сама не знаю, что откуда во мне взялось. Вроде никогда котят с улицы домой не таскала, но сейчас мне хотелось сделать именно это: спасти несчастного, что сидел на цепи. Причем, даже мысли не мелькнуло, что он может быть опасен, а наказание – справедливым.

Судя по взгляду, пленник растерялся. Он отодвинулся на согнутых ногах и шевельнул крыльями. Не привык, наверное, что к нему так обращаются.

– Я вижу, что ты меня понимаешь.

Парень продолжал настороженно поглядывать на меня из-под хмурых бровей.

Я решила применить обманный метод.

– Раз не хочешь говорить, тогда я пойду.

Равнодушно пожала плечами и уже развернулась, как услышала в спину:

– Они думают, что это я зарезал корову.

Голос хриплый, грубый. Как раз под стать мускулистой фигуре и будто вытесанному из камня лицу.

Сработало. Я сдержала улыбку и повернулась к пленнику.

– А это сделал не ты?

– Я не зверь! – рыкнул в ответ.

– А кто? – задала я, казалось, простой вопрос.

Но парень неожиданно завис, как телефон с переполненной памятью.

– Я полукровка, – ответил он после небольшой заминки. – Отец – горгулья, а мать родом из этой деревни.

– Почему же с тобой так жестоко обошлись? Ты же не чужак им.

Его удивил мой вопрос.

– Я не помню иного обращения. Отца не знаю, мать родами умерла, другой семьи не осталось. Да и не любит местный народ полукровок. С детства выживаю только тем, что выполняю тяжелую работу в поле.

Теперь понятно, откуда такие мышцы.

Он продолжил говорить, стараясь не смотреть на меня. Я чувствовала, что ему тяжело это вспоминать.

– Когда у старосты пропала корова, все жители деревни принялись ее искать. Я нашел первым. В овраге. Освежеванный труп.

– И все решили, что это сделал ты?

– Да.

– Дай-ка предположу: на твоих руках и одежде следов крови в тот момент не было?

– Не было, – подтвердил полукровка.

– Вот народ! – возмутилась я.

– Кого?

– Не важно, – отмахнулась. – Что же мне с тобой делать-то?

Задумалась, потирая подбородок и поглядывая на пленника. Что-то внутри меня зудело назойливой мухой, требовало, чтобы я оказала помощь этому парню. Интуиция? Шестое чувство? Или вдруг во мне открылось предвидение?

Да кто его знает! Главное, что отмахнуться не могу.

Тряхнув головой, бесстрашно шагнула к столбу.