Полный трындец-1, или Феникса вызывали?

Существо повертело головой и расправило перепончатые крылья, потянулось, чтобы пустить кровь по затекшим… э-э-э конечностям, а потом вновь сложило их.

Тут же вспомнились мальчишки, что шли смотреть на чудовище, и их увлеченные крики. Не о нем ли они говорили?

Лысое крылатое существо напряженно замерло, почувствовав мое приближение, а потом, оскалившись, развернулось ко мне. Дернулось, собираясь то ли напасть, то ли отразить нападение. Казалось, и цепи не остановят его, вон как бугрятся мышцы под простой одеждой!

Я машинально отступила на шаг.

Да, видок у него был пугающий. Мощная, мускулистая фигура однозначно принадлежала мужчине, скорее парню лет двадцати. Лицо портила выпирающая челюсть, массивная, с рядами торчащих клыков. И пусть всем своим грозным видом он показывал, что не потерпит побоев, в его глазах я не увидела злобы или желания убивать.

Не сразу, но я поняла, что отлично вижу его, и даже свежие кровоподтеки, что покрывали его кожу наравне со старыми ранами. И это при том, что на улице довольно темно.

Решив, что обдумаю свое “суперзрение” позже, осторожным жестом протянула руку к пленнику. У меня было стойкое ощущение, что он не опасен. Не знаю, откуда оно взялось, вроде никогда особой интуицией не отличалась, но сейчас почему-то безоговорочно доверилась внутреннему чутью.

Может, и зря.

От моего движения пленник резко сгруппировался, спрятал голову за локтем и зашипел. А в меня ударило волной боли и страха.

Я покачнулась, едва не сметенная с ног. Не сразу, но поняла: это были не мои эмоции.

Думал, что я хочу ударить его?! Но нападать я вовсе не собиралась!

Похоже, бедолагу не раз жестоко избивали, если он боится любого движения в свою сторону.

Внутреннее спокойствие сменилось нахлынувшим состраданием.

Где-то внутри попытался подать голос здравый рассудок: бежать бы мне, не оглядываясь, в целях самосохранения. Но в этот момент наши взгляды случайно столкнулись, и меня поразили глаза получеловека-полу… не знаю кого.

Никогда таких красивых не видела. Большие, выразительные, завораживающие своей мистической глубиной. Они принадлежали разумному существу, и в то же время неведомому созданию.