Обреченный

Как только вошел воспитатель, мальчик встал, подошел к нему и попросил

34

прощения, сказав, что он был неправ и что это больше не повторится. В его глазах не

было и тени злобы или обиды.

Мансур немало удивился столь внезапной в парне перемене, которого он лишь час с

небольшим назад хорошенько отлупил и который говорил ему гадости. Он про себя

решил: либо душа у этого парня, при всей сложности характера, неизмеримо чиста и

светла, либо коварство и наглость его не имеют предела.

Истина же находилась где-то посередине.

нелюбимым Тимур был и нагл, и коварен. Но к тем, к которым он испытывал симпатию, любовь или уважение, в нем хоть и проявлялась сложность натуры, но все же с

таковыми он был более или менее искренен и учтив.

Мансур сел на край кровати и усадил его рядом с собой. А потом сказал:

– Тимур, но зачем вы так? Я же вам еще в первый день говорил, что буду хорошо к вам

относиться, если вы будете относиться ко мне соответственно.

себя что-либо сделать? Разве я не иду вам навстречу, когда вы чего-то хотите? Но я не

могу позволить тебе или кому-то еще нарушать дисциплину. Вы вовсе не маленькие

дети, чтобы этого не понимать. Ну, допустим, я закрою глаза на твои вольности, потом

другому, который не считает себя хуже тебя, захочется так же поступить, а после и

третьему… А я тогда здесь для чего? Ну не будет меня, будет другой. Жизнь так

устроена – везде и всегда есть свои запреты.

мне в голову взбредет, понимаешь? Мне люди этого не позволят, закон не позволит.

Если у человека не будет рамок, запретов, им самим для себя установленных или

установленных для него другими, он потеряется, он пропадет как личность, уподобившись животному.

– Да, я понимаю, – ответил Тимур, с виновато опущенной головой. – Это больше не

повторится.

Но это, конечно же, повторялось, пусть и не таким образом. Но Мансур после этого

случая дал себе зарок, что больше никогда не поднимет руку ни на одного из них и что

если подобная ситуация повторится, то он просто уйдет с работы.

сделать.

И все же приступы агрессивного неповиновения ребят повторялись, и ни сами они, ни

Мансур с этим ничего не могли поделать.

Ему просто нужно было время, чтобы хорошенько их понять.