Обреченный

– Сказав это, он замолчал и вопросительно посмотрел на посетителя.

Мансура весьма впечатлил посменный график. «Значит, – думал он, пока тот говорил,

– день отработал, два дня отдыхаешь».

Мансур принадлежал к тому редкому типу людей, у которых цели жизни не сопряжены с

большими мечтами. Да и цели у него были весьма краткосрочные. Жизненные

коллизии, постоянные непредвиденные обстоятельства и рок, вплетенные в саму ткань

его судьбы и потому время от времени резко и непредсказуемо менявшие ход его

жизни, приучили его не слишком увлекаться планированием своего будущего.

Иногда, когда он уединенно предавался размышлениям, его посещала мысль написать

книгу, и у него в голове, когда он начинал развивать эту мысль, рождались идеальные

сюжеты из жизни. Он несколько раз даже принимался кое-что писать, чтобы воплотить

большую задумку в жизнь, но потом, от нехватки должного энтузиазма и серьезного

отношения к писательству, бросал. Он слишком многое в этом мире не уважал, чтобы

что-то из того, чем другие занимаются с завидным увлечением, могло пробить стену его

внутреннего безразличия.

– Ты невероятно умный и талантливый парень, который разбирается в людях намного

лучше, чем они в самих себе. Ты мог бы стать кем угодно, но кажется, что ты выбрал

стать никем. Почему?

– Талант, – отвечал Мансур, – это всего лишь фундамент, на котором, посредством

неимоверного труда и усилий, воздвигается здание успеха…

– Но что тогда тебе мешает воздвигнуть это здание? Неужели лень? – нетерпеливо

спросил тот.

Мансур улыбнулся и ответил:

– Лень преодолевается с помощью определенных усилий. Но, чтобы приложить эти

усилия, нужно иметь соответствующее желание, которого у меня нет.

– Но почему нет?

– Наверное, потому что я слишком рано разочаровался в людях и жизни, чтобы желать

себе почестей или жизненных удобств.

Но это, конечно, вовсе не значило, что он жил жизнью совсем бесцельной и

бессмысленной, к тому же он осознавал свою ответственность перед настрадавшимися

родителями и осиротевшим племянником.

Мансур делал то, что хотел, считал правильным и нужным делать сейчас, с той, однако, долей учета опыта прошлого и перспектив вероятного будущего, который не позволил

бы назвать его человеком безрассудным и глупым. Вместе с этим он всегда испытывал

органическую неприязнь к системно-плановой работе с утра до вечера.