Последняя пуля

Минус ещё двое.

Уходя вниз, я пропустил над собой несколько выстрелов. Везёт мне, однако, сегодня. Дальше – круче. Предпоследний нож впился в лысого хрена с автоматом. Я рванулся вправо, подобрал обломок камня – он костоломно догнал низкорослого хмыря, который рванул к джипу.

Восемь убито, двое ранено. Кто-то всё-таки попал в меня – выстрелил в грудь, когда я поднимался и замешкался, доставая запасной пистолет. Как раз на этот случай я люблю удивить бронежилетом. Вечно его не учитывают.

Пуля в голову – меткий стрелок упал.

Мазилу я тоже подстрелил, но не особо удачно – рука дрогнула, пуля попала ниже, чем следовало. Мазила схватился за пятую точку и упал на живот, дико крича.

Почему дрогнула рука, я понял немного позже, когда вытаскивал из плеча нож. Это новичок решил вступить в игру, хоть и опоздал.

Может, из-за этого остальным тоже надоело стрелять – я увернулся от удара металлическим обломком по башке. В обороте рубанул нападавшего под рёбра – тот согнулся, и я сбил его с ног. Удар ботинком раздробил лежачему челюсть.

Когда я прижал его шею к земле коленом и резко поднажал, хруст мог означать только одно. Готов.

Ещё четверо.

Следующий тут же напал – я блокировал тяжёлый кулак, перехватил его руку, сначала завернул, вставая, попутно сломал. Я уже завелся и включил машину-убийцу. Пока парень орал от открытого перелома, я бросился и коротким, но прошибающим пинком в пах с колена согнул третьего напавшего. Захват за шею – перелом – готов. Следующий выпустил три заряда в меня – один чуть царапнул бронежилет.

Выстрел в глаз успокоил его навсегда. Горе-стрелок, раненый в руку, оклемался и теперь двинул в атаку. Только для того, чтобы всё-таки получить свою пулю в башку.

Я вдохнул и понял, что меня что-то раздражает. Крик. Бедняга со сломанной рукой надрывался от боли. Сейчас я его успокою…

– Стой! Не надо! – зачем этот голос меня остановил? Машина-убийца никого не слушает…

– Стой же! Хватит… – её голос вроде не обладал гипнотическими свойствами. Но я притормозил и не свернул орущему гаду шею.

А девушка стояла в двух шагах от меня – вся в ужасе, бледная, дрожащая, хрупкая. В больших глазах застыл страх. И маленькая, но решимость.

Я понял, почему страха больше. Наверное, стоило увидеть меня сейчас со стороны. Зверюга со стальной мордой, жестокий и ничем не отличающийся от этих отморозков. А не человек. Но мне и не надо, чтобы она воспринимала меня как героя или спасителя. Я не такой. Я не человек уже давно.