Последняя пуля

И всё равно хватка ослабла, и я отпустил того, кого хотел убить.

Встал.

Девчонка и в самом деле была небольшого роста, светло-русая. Как назло, слишком похожа на Мэри. Что за издевательство? Я уже давно съехал с катушек, мне глюки не страшны. Но это не глюк. Похоже, надо мной опять решила жёстко поржать эта карга с дрянным чувством юмора – реальность.

Машина-убийца выключилась.

Я смотрел девчонке в глаза. Молчал. Она тоже молчала.

Я видел, как она дрожит. Боится. Но тоже смотрит в глаза.

Пересиливая ужас, она говорит:

– Спасибо…

Мне не нужна благодарность.

Мне плевать. Но я спас её точно не напрасно.

– Зачем? – вместо ответа бросаю я. – Зачем ты меня остановила?

Она помолчала. Потом ответила:

– Не надо… Хватит убивать. Хватит… Пожалуйста.

Впервые за эти годы что-то живое коснулось моей души, и та ответила. Хотя я думал, что эта пропитанная черной местью пустота, которой место в преисподней, уже никогда не сможет вести себя, как нормальная человеческая душа.

Я решил, что больше не позволю ей бояться.

Во что бы то ни стало. Никогда. Сентиментальный кретин…

Как-то рефлекторно я почуял шорох за спиной и обернулся. Меткий выстрел в голову. Тот, кого я пощадил по просьбе девушки, упал и выронил оружие, нацеленное ей в спину. Подонок хотел сделать непоправимое.

Я повернулся к девчонке.

– Не останавливай меня. И держись от меня подальше, – В первый раз за эти годы я говорил одно, а внутренний голос – совершенно другое. С точностью до наоборот.

Наверное, звериный блеск в глазах снова напугал её, но она не отвернулась.

Мы молчали. Посреди кучи трупов и поганого побоища, которое начали они – отморозки. А завершил я. Чтобы спасти одну. Её одну. Мои руки ещё напряжены. Они в крови. Странно, но я чувствую это. И почему-то думаю, что это ненормально. Не по-человечески.

Она заговорила. Тихо, но так же испуганно и одновременно смело.

– Ты не должен был меня спасать… Наверно. Я… Я не хочу жить…

Как же я давно не реагировал так на слёзы – простые слёзы слабой девчонки.

Она хотела рыдать в голос от боли и страха, но этого не было. Так бывает, когда человек теряет всё. Когда вот так вот внезапно и мучительно гибнет всё внутри, а остается оболочка. Глупая, ты же должна жить… Не умирай, как я…

Я подошёл к ней ближе, отвёл взгляд. И сказал, повторил слова внутреннего голоса:

– Ты должна жить. Идём со мной. Я отведу тебя туда, где безопасно.

Я протянул ей руку и потерял последнюю осторожность. На время.