Мое мертвое сердце

На коже остались влажные следы. Это были мои слезы? Он осторожно обнял меня за плечи и притянул к себе. Я все еще цеплялась за рясу, может быть, в попытках унять дрожь. Хранитель молчал, и его молчаливое присутствие сейчас было мне нужнее всего.

Не знаю, сколько прошло времени, но постепенно дышать стало легче. Грудную клетку все еще заполняла тягучая тоска, но я нашла в себе силы оторваться от плеча Хранителя. Медленно я поднялась с пола и вновь заглянула в саркофаг. Почему-то хотелось увидеть кости еще раз.

– Кто это?

Хранитель рядом со мной тоже всматривался в останки, его лицо было хмурым и озадаченным. Он мельком взглянул на меня, прежде чем ответить.

– Она была жрицей Святейших.

Ответ показался мне до странности кратким, я хотела знать больше и только собралась спросить, как кое-что другое привлекло внимание. Кое-что, чего я не заметила сразу.

– Почему здесь только череп? Так и должно быть?

Погребальный балахон оказался пустым. Его почти полностью скрывала крышка гроба, но все же можно было заметить неестественную плоскость там, где должна быть грудная клетка.

– Нет. Так не должно быть.

Он резко обернулся ко мне. Он хмурился, его долгий сосредоточенный взгляд, казалось, просвечивает меня насквозь. Должно быть, Хранитель хотел что-то сказать, но так и не решился. Вместо этого он положил руку мне на плечо и аккуратно подтолкнул к лестнице.

– Нужно идти. Скоро начнется их время.

Я ухватилась за его руку. Почти как при нашей первой встрече. Только теперь внутри не осталось ни следа былого спокойствия. Внутри бесконечными волнами плескалась тоска.

Спать не хотелось. Все происходящее казалось сном, где я никак не могла проснуться. Я уселась на кровати, обхватив колени руками и ощущая себя такой же беспомощной и потерянной, как в первые минуты после пробуждения в Склепе. Хранитель был рядом. Он не пытался заговорить или как-то вывести меня из этого состояния.

– Та жрица… Как ее звали?

– Ренеллия. Первая жрица города Деокриса.

– Какой была ее судьба?

Хранитель долго молчал, а когда заговорил, слова он произносил медленно и с большими паузами, будто нехотя.

– Ее готовили стать жрицей с пятнадцати лет. Сами Святейшие благословили ее.