Мое мертвое сердце

Но пока этого не произошло, я все еще просыпалась по ночам от приступов не поддающейся объяснению паники.

Дни сменялись днями, серые и абсолютно одинаковые. Такая размеренность поначалу представлялась скучной, но скоро я привыкла к этому ритму жизни. Хранитель совершал свой ежедневный ритуал, собирал призрачную пыль и оставлял ее в темной комнате, открывал и закрывал крышки саркофагов. Он рассказал мне о мире живых, историю Великой империи Ао – все то, что сам узнал из книг. Иногда он зачитывал вслух особенно любопытные моменты или то, что сам считал важным.

Мой мир разделился на две части: Склеп на Границе, уже знакомый и привычный, и Ао, царство живых, загадочное и манящее, о котором я имела лишь смутные представления. И чем больше я узнавала о просторах и величии царства живых, тем теснее казалась башня.

В какой-то момент мысли о внешнем мире показались просто мечтой. Мне было хорошо и спокойно здесь, если не считать неудачных попыток заснуть. Такое умиротворение. Наверно, это сказывалось влияние Склепа, но мысль о том, что я останусь здесь навсегда, с каждым днем все больше укоренялась в сознании, как и мысль, что забытое прошлое не так уж важно.

Мы в очередной раз поднялись по лестнице, чтобы открыть на ночь крышки, и я неожиданно для себя поняла, что именно здесь я и появилась, на этом этаже, около этого саркофага. Это было странно, ведь все вокруг абсолютно одинаковое, но что-то – неизвестно – что-то откликнулось в душе. Со смесью интереса и непонимания, поддавшись необъяснимому порыву, я заглянула внутрь каменного гроба.

Там были останки: череп с залегшими в глазницах тенями, в расшитом узорами головном уборе, балахон, который когда-то мог быть белым, не затронутый тлением, будто пролежал здесь не сотни нет, а всего лишь несколько дней. Я глядела на череп – в пустоту, очерченную светлой костью глазниц. Дыхание вдруг сбилось, сердце сжалось в непередаваемой тоске, мир расплылся перед глазами. В следующий момент я обнаружила себя на полу, одна рука судорожно цеплялась за край саркофага, а другая прижималась к груди в попытках успокоить рвущееся наружу сердце.

– Что с тобой?

Хранитель опустился на колени рядом со мной и с неподдельным волнением заглянул мне в глаза.

У меня не было ответа.

Сердце рвалось на части, причиняя почти физическую боль, было трудно дышать. Все, что я могла, это крепко вцепиться в ткань темной рясы Хранителя. Испуганно, растерянно.

Он провел ладонями по моим щекам.