Отчаянная

Наверное, большинство этих женщин попали на «Пилигрим» по этой же схеме: арест, суд и так называемый «выбор», который им предоставила земная фемида. Но, в отличие от той же Мухи, Кира не продавала себя. Не сбывала наркотики, не приторговывала контрабандой или людьми, и не отмывала деньги. Она просто поверила не тому, и теперь должна была нести наказание за собственную наивность и глупость.

Но она была благодарна судьбе за этот урок. Он научил ее не доверять никому. Не верить людям, не надеяться. И не ждать.

– Ну что, подруга, идем, – Темара толкнула ее в плечо, когда подошла их очередь ползти вниз по железным ступеням, где уже ждал пресловутый аэрогриф. – Ты держись рядом со мной, если что. Вместе-то оно легче.

Кира не стала сопротивляться, когда Муха схватила ее за руку и крепко сжала, словно желая подбодрить.

Как бы ни был любезен этот Гарт Рубан, доверия он не вызывал.

Зато приказал снять с заключенных наручники и заменить их импульсным ошейником. Отличной штукой, управлявшейся с крошечного дистанционного пульта и способной оторвать голову.

На недовольное ворчание женщин Рубан ответил:

– Таковы правила. Радуйтесь, что хоть руки свободны.

У входа в аэрогриф его напарник выдавал всем одежду: длинные, до самых пят шубы и унты из такого же серого, грубого на ощупь меха. К ним прилагался кушак из темной, колючей шерсти.

Получив обновку, Кира послушно сменила стоптанные ботинки на унты и набросила шубу на плечи. Поискала на ощупь застежки, зарываясь пальцами в жесткий, странно пахнущий мех – и не нашла.

Шуба оказалась достаточно большой: худосочная Кира обмоталась ею в два раза, а руки девушки буквально утонули в рукавах. Рядом одобрительно фыркнула Муха:

– Теперь нам мороз не страшен. Слышала? Двадцать градусов! Да у нас уже лет сто не бывало таких морозов!

– Двести, – тихо поправила Кира.

– Что?

– Двести лет. На Земле уже двести лет температура не падает ниже нуля, даже на полюсах.

– Откуда ты знаешь?

– Этому учат в школе.

– А-а, – Темара по-новому, с долей уважения посмотрела на Киру, – так ты ученая, вот оно что…

Та пожала плечами, чувствуя, как жесткие шерстинки елозят по шее.

– Все дети учатся в школе.

– Все, да не все. Я вот, например, не училась.