Обещанная дракону

– Ясно, – на глаза против воли навернулись слезы.

– Вот и отлично, – Марген криво улыбнулся, отпуская ее. – Эй, ребята! У нас новенький! Его не обижать, он под моей защитой.

Юна опустила голову. Руки нащупали медальон на груди и охранную грамоту. Ее она держала за пазухой, не доверяя мешку, и оказалась права. Вот только как эта грамота поможет пройти через границу? Никак! Даже не защитила от намеренного вреда!

Последнее напугало девушку больше всего.

Она с опаской покосилась на лунданца. Кто же он, если печать, намагиченная лучшими магами Астерии, не смогла спасти от него?

– Имя! – рявкнул Марген, когда они вернулись к его обозу.

– Юн Ларн! – машинально выдала Юна.

– Отлично, Юн остается с нами, – объявил Марген своим людям.

Те недовольно посмотрели на щуплого паренька, но спорить не стали.

Телеги, стоявшие перед обозом лунданца, продвинулись немного вперед только к вечеру. Все это время Юна сидела как на иголках, ожидая, что Марген передумает. Купец, больше похожий на разбойника, не внушал ей доверия.

– Так, Кел, ты снаружи, – Марген сухо бросил своим охранникам. – А ты, Юн, с Ромом лезь внутрь. Пора спать.

Остальные стражи уже устраивались на подстилках возле фургонов.

Юна нервно сглотнула. Мысль, что придется спать в одном фургоне с незнакомым парнем, пугала ее. Тем более, что сейчас спать в принципе было опасно.

– Может, я переночую под деревом или на дереве? – она покосилась на огромную крону.

Марген выразительно посмотрел на ветки, потом – на нее.

– Конечно, можно, – пожал плечами. – Но если упадешь или тебя утащат хищники в лес – не зови.

Юна тоскливо вздохнула:

– Хорошо, но я лягу отдельно.

– Хватит капризничать. Лезь уже, а то я передумаю!

Суровые нотки в голосе Маргена заставили девушку поторопиться. Испытывать его терпение было чревато.

Фургон оказался заполнен тюками, набитыми чем-то мягким. Юна решила, что это либо меха, либо шерсть. Она уютно устроилась на одном из них и даже выдвинула парочку перед собой, создав небольшой заслон от нескромных глаз.

И все же ее продолжала бить нервная дрожь.

Лежа в темноте, вслушиваясь в храп спящего рядом Рома, Юна кусала губы. Отчаянная тоска рвала душу. Страх перед будущим, страх за отца, сожаление и надежда свернулись в острый комок эмоций, который душил, не давая дышать.

На глаза навернулись слезы.