Судьба

– Кто именно? У меня на лестничной клетке их четверо, – вопросом на вопрос ответил Алиев.

– Сосед напротив. Беркович Самуил Наумович, – с ехидством в голосе продолжал Негадайко.

– Не могу знать, зачем ему это нужно, – отводя взгляд от лампы, ответил задержанный Алиев.

– Самуил Наумович – русский человек, и поэтому лгать не станет, – встав, заявил следователь и, присев на край захламленного стола, обрушил всю пирамиду макулатуры.

– Говорю вам еще раз. Я спал в это время, – собирая валяющиеся листы развалившихся дел, ответил Алиев.

Стоя над задержанным, Негадайко поднес кулак к своим губам и задумчиво продолжил:

– Возможно, вы сами не помните, как совершили это преступление. Точно. Вы страдаете сомнамбулизмом. Откуда же вам знать, имея такой недуг, то, что с вами происходит, когда вы спите.

– Чем я страдаю? – озадаченно спросил Алиев.

– Ты – лунатик, – словно открывая задержанному тайну, произнес Негадайко.

– Сам ты лунатик, – ответил Алиев, увернувшись от пролетевшей мимо пепельницы.

В дверь постучали.

– Войдите! – недовольно ответил Негадайко.

– Разрешите, – робко спросил Дуболом, – мы нашли свидетеля, видевшего, как Алиев хладнокровно убивал двоих несчастных во дворе на Рубинштейна. Негадайко улыбнулся и обратился к Алиеву:

– А ты говоришь, спал дома. Готовьте очную ставку, – небрежно проронил следователь в адрес Дуболома и закрыл перед его носом дверь, но не успел он сделать шаг, как в дверь снова постучали.

– Ну что там еще? – нервно выпалил следователь.

Дверь открылась и, не входя, Дуболом спросил, указывая пальцем на Алиева.

– А этого забрать в камеру?

– Забирай, – отмахнулся Негадайко.

Очная ставка

– Ой. А если он невиновен? По моей вине, невинного приговорят к высшей мере наказания, – засомневалась Маргарита, проходя по скрипучим полам коридора в отделении милиции.

– Так, стоять! – раздраженно выпалил Дуболом, схватив Велесову за руку. – Ты деньги свои получила? – Спросил он нервно.

– Да, – тихо ответила Маргарита.

– А остальное – не твоя забота, – заявил старший оперуполномоченный и завел ее в приемную.

В комнате сидели трое понятых. Велесову провели к окну.

– Не русский, – подойдя вплотную, прошипел Дуболом.

Через минуту в комнату завели троих молодых мужчин.