Мерцание страз

Такой красоты Инесса ещё не видела.

– Да вы раздевайтесь, что вы одетые всё?

– Да, да, – кивнула мама. – Веер… Это же винтаж. Начало двадцатого или конец девятнадцатого?

– Бери ещё раньше… Как вас зовут?

– Розетта… Розетта Владимировна

– Какое совпадение! И мою бабушку Розой звать!

– Лиза! Помолчи!

– Нет. Это что-то необыкновенное, – мама не отводила глаз от веера. – Я не видела такого в жизни. В витринах музейных – да, но в жизни…

– Розетточка! Я коллекционирую веера. Этот – самый прочный и мой любимый.

– Надо бы подреставрировать. Кажется, вышивка вытерлась.

– Знаю, что надо. Но не доверяю, Розетточка, не доверяю. Разделись? Сдавайте! Какие у вас пуховики красивые! Белые. Белое плохой человек носить не станет. Пойдёмте. – руководила бабушка Лизы, и вдруг командным голосом добавила: – Инесса! Почему до сих пор не переобута?

Мама получила номерок из рук в белых перчатках:

– Надо же, – причёсывалась мама перед зеркалом. – С сентября тут Инесса занимается, а в гардеробе впервые, всё в раздевалке и в раздевалке у зала.

– Да. Тут гардеробщики видные. Из бывших хоккеистов. Видели же – челюсть у него вставная.

– Не заметила.

– Они все беззубые. Хоккеисты же. А у меня все свои зубы, все свои, кроме двух. – и бабушка Лизы оскалилась, как осёл в мультике про бременских музыкантов.

– А у деда нашего с двадцати пяти лет челюсть вставная, – рассмеялась Лиза.

Инесса снова чинно шла за руку с Лизой под присмотром мамы и бабушки, но поднявшись в фойе, они побежали к ёлке наперегонки: дети больше не слонялись, а вовсю водили хороводы.

– Надо же! – поджала губы Лиза и сжала обиженно руку Инессе. – Какое у тебя платье оригинальное!

Инесса улыбнулась. Нет, Лиза неплохая. И такие слова знает, прям как её мама говорит – «оригинальное».

– Это мама сшила, она у меня всё очень красиво шьёт.

– Но тут же картинка.

– Это она вышила на машинке, – Инесса дальше зашептала Лизе на ухо: – У мамы машинка за миллион тыщ, она сама по себе такие картинки строчит, по программе, а мама смотрит и всё.

– И пуховики тоже строчит сама?

– Да. Но пуховик мама вручную вышила.

– И пух настоящий?

– Нет, пальтишки наши не на пуху.

– На чём?

– Не знаю, забыла, как называется.

– А мы экипировкой торгуем. Сшить мало, главное – продать. У нас на рынке три точки. И костюм этот, в сэконде взяли, веришь? Всё никак костюм мой не выиграет. – вздохнула обречённо Лиза.