Ярость и рассвет

На одну томительную секунду костяшки на стиснутых кулаках побелели, после чего он снова расслабился.

В эти мгновения вихрь эмоций в душе Шахразады едва позволял ей связно мыслить.

– Отважные речи для той, кому остались считаные часы до гибели, – ледяным тоном произнес халиф.

– Так господину интересно услышать правила игры или нет? – садясь прямо, спросила девушка, после чего перекинула темный водопад волос на одно плечо. Не получив ответа, она решила продолжать. – Я готова раскрыть свою тайну.

– Ты пытаешься выторговать свою жизнь в обмен на столь незначительный ответ? – лицо халифа потемнело, в глазах промелькнул отстраненный интерес.

– Моя судьба уже предрешена, – безрадостно рассмеялась Шахразада. – Мой господин объяснил это предельно ясно. Не пора ли перейти от бесплодных обсуждений этого вопроса к более насущным делам.

– Как будет угодно.

– Я хочу поведать историю, – произнесла она ровно, взяв себя в руки.

– Что? – удивленно переспросил халиф, и на его лице впервые отразились отчетливые эмоции.

«Не ожидал? – злорадно подумала Шахразада. – Будь уверен, это не последний сюрприз, Халид ибн аль-Рашид».

– Хочу рассказать сказку, – пояснила она. – А как прекращу дозволенные речи, так отвечу на вопрос, заинтересовавший моего господина.

В ожидании реакции халифа Шахразада затаила дыхание.

– Сказку, значит?

– Да.

– Да будет так, – наконец кивнул собеседник, с непроницаемым выражением лица откидываясь на подушки. – Можешь начинать. – Последние слова он произнес с вызовом.

«И я принимаю его, ты, отвратительное чудовище. С превеликим удовольствием».

– Эта история о бедном мореходе Агибе, который потерял все, что имел, но взамен познал глубины собственной души.

– Назидательная сказка? Значит, хочешь преподать мне урок?

– Нет, всего лишь желание развеять печаль моего господина.

– Тогда ты уже не преуспела.

– Только потому, что драгоценный повелитель заранее настроен скептически. И не позволяет закончить историю. Так уж вышло, что Агиб промышлял воровством. И был лучшим вором в Багдаде. Он мог украсть золотой динар прямо с ладони владельца, обчистить карманы любого путника и раствориться до того, как пропажу заметят.