Роза и кинжал

– С оружием нельзя, – предупредил страж и хлопнул Шахразаду по плечу с силой заклятого врага, похоже, наслаждаясь своей властью.

Проигнорировав голос благоразумия, девушка отреагировала инстинктивно: сбросила руку наглеца и нахмурилась.

«Я не в том настроении, чтобы мириться с воинственными грубиянами».

– С оружием в шатер шейха нельзя, – повторил часовой и потянулся к собственному кинжалу, в глазах сверкнула угроза.

– Только посмей еще раз меня тронуть, и…

– Шази! – поспешно одернула сестру Ирса и выступила вперед, чтобы успокоить стража.

 – Пожалуйста, простите ее…

Часовой не дал ей договорить, оттолкнув прочь. Не колеблясь ни секунды, Шахразада бросилась на мужчину и ударила обеими кулаками его в грудь, заставив отшатнуться. За спиной послышались крики.

– Что ты делаешь, Шази? – На лице Ирсы отражался ужас от безрассудства сестры.

Противник яростно взревел, раздувая ноздри, и схватил за локоть воинственную девушку. Та приготовилась дать отпор, стиснув кулаки и напружинив ноги.

– Отпусти ее немедленно!

За спиной часового возникла высокая тень.

«Ну прекрасно», – подумала Шахразада и поморщилась, хотя к гневу примешивался оттенок раскаяния. Вслух же она процедила сквозь зубы:

– Мне не требуется твоя помощь, Тарик.

– Я помогаю не тебе, – заявил сын эмира, подходя ближе и бросая на нее короткий взгляд с явной просьбой угомониться.

Неприкрытая боль читалась в глазах бывшего жениха достаточно ясно, чтобы воинственный пыл Шахразады угас.

«Простит ли он меня хоть когда-нибудь?» – подумала она.

Часовой обернулся к Тарику с такой почтительностью, что в иное время, при обычных обстоятельствах, Шахразада пришла бы в крайнее раздражение.

– Прошу меня простить, сагиб, но она отказывалась…

– Отпусти ее немедленно. Меня не интересуют оправдания. Исполняй приказ, или столкнешься с последствиями неподчинения.

Страж неохотно повиновался. Шахразада вырвала локоть, собралась с духом и обернулась к стоявшим рядом мужчинам.

За плечом Тарика маячил верный Рахим. На противоположном фланге столпились еще несколько юношей. Один из них пытался казаться старше своих лет. Худощавый, как тростинка, он отпустил росшую клоками на длинном мальчишеском лице бородку и теперь преувеличенно сурово хмурил брови. В ледяном взгляде читалась неприкрытая ненависть.

Рука Шахразады невольно потянулась к кинжалу.

– Спасибо, Тарик, – поблагодарила Ирса, заметив, что сестра не собирается этого делать.