Роза и кинжал

– Точно, как это я забыла, – усмехнулась сестра, доставая из кармана мятых шаровар моток бечевки, чтобы перетянуть кончик заплетенной косы Шахразады, – нас же почтила своим присутствием царская особа. Обязательно предупрежу Фарбода, чтобы он не смел и дальше беспокоить прославленную жену халифа Хорасана.

Шахразада обернулась через плечо, наткнулась на взгляд светлых глаз сестры и тихо пробормотала:

– Ты так вытянулась. И когда только успела?

– Я скучала по тебе. – Ирса обняла старшую сестру за талию, почувствовала под кончиками пальцев рукоять кинжала и с тревогой отпрянула: – Зачем тебе оружие?

– Баба? не очнулся? – стараясь скрыть напряжение за улыбкой, ответила Шахразада вопросом на вопрос.

В ту ночь, когда разразилась буря, она отправилась с Тариком и Рахимом за пределы Рея, чтобы отыскать отца, но оказалась не готова к представшему пред глазами зрелищу. Джахандар аль-Хайзуран лежал в луже рядом с древней, переплетенной в кожу книгой. Его руки и ноги покрывали ожоги: красные, совсем свежие, словно ссаженные обо что-то.

Серая в яблоках кобыла сестры с перерезанным горлом распростерлась рядом. Струи грязи смешивались с кровью и стекали с холма, оставляя зловещий багряный след.

Картина обмякшего тела отца на фоне красно-серого склона стояла перед глазами Шахразады еще очень долго.

Когда она попыталась разжать пальцы Джахандара на книге, он вскрикнул на каком-то неизвестном языке, а потом умолк, закатив глаза, и с тех пор больше ни разу не приходил в себя за все минувшие четыре дня.

Шахразада отказывалась уезжать, пока отец не очнется, так как должна была знать, что он в безопасности. Должна была знать, что именно он сотворил. И неважно что, – и кого – она оставила в Рее.

– Баба?? – тихо позвала Шахразада, стоя на коленях в тесном шатре возле бессознательного отца.

Он зашевелился и стиснул древний фолиант, который не желал выпускать из рук даже в бреду, не позволяя дотронуться до кожаного переплета ни единой живой душе.

Ирса тяжело вздохнула и наклонилась к сестре, протягивая стакан с напитком.

Шахразада приняла его и поднесла к потрескавшимся губам Джахандара. Он сделал несколько глотков, что-то невнятно пробормотал и перевернулся на бок, пряча книгу еще дальше под одеяло.

– Что ты добавила в напиток? – спросила Шахразада у сестры. – Пахнет приятно.