Роза и кинжал

– Поосторожнее, юноша! – проворчал почти беззубый старик с лицом, на котором навечно застыла угрюмая гримаса, и потащил свой груз дальше, бросив: – Так ты скоро совсем без пальцев на ногах останешься.

Халид молча кивнул, принимая упрек, после чего нагнулся, чтобы поднять камень, но заметил порез на правой ладони, откуда бежала ярко-алая струйка, и вытер его краем кушака в надежде остановить кровотечение.

– Нужно промыть рану. И перевязать. Иначе как бы хуже не было, – высказал очередной совет беззубый старик, таща мимо уже второй обломок с удивительным проворством для такого худого и пожилого человека.

 – С торца здания должны стоять ведра с водой. – Он указал подбородком на затененный угол библиотеки.

– Спасибо. – Халид натянул капюшон чуть ниже, чтобы не рисковать разоблачением.

– Не благодари, – отмахнулся собеседник, критически разглядывая скрытого под черной тканью риды халифа. – Никак не могу понять, зачем юноше в такой богатой одежде утруждаться и таскать тяжелые камни.

– Может, я люблю старые книги.

– Может, и так, – однако старик не казался убежденным. – Как бы там ни было, ступай и промой рану. Если она загноится и ты умрешь от лихорадки, твой богатенький папаша вряд ли будет доволен.

Улыбаясь про себя, Халид молча поклонился и направился к торцу здания, следуя совету беззубого мужчины.

Между ведрами с водой бегала стайка детворы. Несколько мальчишек отбирали друг у друга заржавевший стакан. Большинство емкостей выглядели сомнительно, на поверхности плавали хлопья пепла и прочий мусор.

Одна предприимчивая девочка, которая стояла над большой бадьей с безупречно чистой водой без малейших следов загрязнения, заметила подошедшего Халида, окинула оценивающим взглядом его одежду, а также изысканные ножны, и расплылась в улыбке.

– Не желаете ли воды, чтобы утолить жажду, сагиб? – предложила юная торговка, демонстрируя сосуд из выдолбленной тыквы.

– И сколько же ты просишь? – невольно ухмыльнулся в ответ Халид.

– Для вас, сагиб? – Улыбка девочки стала лукавой.

 – Всего два динара.

Он отдал монеты, отметив яркий плетеный браслет на худой ручке, нетерпеливо протянутой вперед. Получив плату и едва сдерживая ликование, маленькая торговка сорвалась с места и бросилась в переулок, сочтя работу на сегодня выполненной. Остальные дети устремились следом, желая разделить плоды ее усилий.

Халид решил, что достойно потратил деньги, хотя и знал, что его безбожно обсчитали. Он склонился над ведром и промыл порез на ладони.