Роза и кинжал

Перед глазами поплыли круги. Такое происходило все чаще и чаще. Головная боль усилилась и стала почти непереносимой. Халид уже не помнил, когда чувствовал себя полностью здоровым, но после проведенного за бумагами утра, когда приходилось вглядываться в мелкие надписи на бесконечной стопке пергаментных листов, а затем целого дня физического труда с перетаскиванием гранитных камней по неровным ступеням мигрень только усилилась.

Халид сделал перерыв, чтобы приспустить капюшон и утереть пот со лба.

Переодетый халиф не случайно выбрал старейшую городскую библиотеку в качестве следующего объекта, где предложил свои услуги по восстановлению здания. Несмотря на большое количество и других желающих помочь, он возвращался к разрушенному каменному строению вот уже несколько дней подряд, потому что именно здесь работал отец Шахразады до того, как их семья была вынуждена покинуть Рей.

И сама она тоже явно любила это место, если судить по рассказанным сказкам.

Очевидно, библиотека пришла в упадок и нуждалась в ремонте задолго до разразившейся неделю назад грозы. Ведущие к арочному входу ступени потрескались и покосились, а когда-то светлый песчаник потемнел до серо-коричневого оттенка.

Стихия лишь довершила неизбежное разрушение.

Порывы ураганного ветра свалили несколько колонн. Они упали под весом времени и пренебрежения, полностью перегородив обломками главный вход в библиотеку.

Халид уже отправил инженеров укрепить проседавшие стропила и сегодня трудился бок о бок с несколькими измученными работягами над расчисткой завалов, передавая по цепочке куски гранита.

Капюшон темной накидки-риды позволял халифу неузнанным находиться среди подданных. Да и кто бы мог заподозрить, что злобный правитель Хорасана перетаскивает камни возле библиотеки под палящим солнцем?

Халид выругался себе под нос, едва не выронив тяжелую ношу из-за вспотевших ладоней. Конечно же, никто бы не заподозрил его в столь бескорыстном деянии, потому что он ни на что и не годился.

Один из обломков все же выскользнул из пальцев и с грохотом упал, только чудом не придавив ногу Халиду.

Он выругался во весь голос, уже не заботясь о том, что кто-то может услышать.