Остров

Поэтому я ни за что и никогда не согласилась бы оказаться здесь ночью одна. – Она еще плотнее прижалась к нему.

– А ты сама его видела? – спросил Бенедикт.

Он ждал, что она признается в своем розыгрыше, но внутренне надеялся на продолжение. Ему было интересно, хотя он и понимал, что не следует принимать все эти байки за чистую монету.

– Нет… – Она замолчала, и у Бенедикта возникло ощущение смутной тревоги. – Нет, но я чувствовала его присутствие… слышала какие-то странные звуки.

Ее голос прозвучал так серьезно, что у Бенедикта по спине пробежал холодок.

– Однажды в детстве я была здесь, наверху, с папой – только он и я. Когда я задремала, папа куда-то отлучился, а я сквозь сон почувствовала, что осталась одна. Стояла ранняя весна, поэтому ночи были еще темные. Окончательно проснувшись, я попыталась зажечь свечу, но фитиль все никак не хотел загораться… А потом я услышала этот звук – и знаешь, Бенни, такого страха я не испытывала больше никогда – ни до, ни после той ночи…

Бенедикт молчал, уже жалея о том, что согласился ее слушать.

– Я в это не верю, – сказал он наконец.

– Это потому, что ты не знаешь всей истории, Бенни, – отозвалась она полушепотом, давая понять, что самое жуткое еще впереди.

– Всей истории? – переспросил он.

– Его сожгли на костре. Представь себе – на костре!

– Что за чушь! Хватит меня разыгрывать.

– Неужели ты думаешь, что я стану шутить на такую тему? Разве ты не читал о том, как сжигали колдунов?

– Может, ты о ведьмах? Тех женщинах, которых сжигали на кострах за колдовство?

– Да нет! Женщин здесь на кострах почти не сжигали – это были в основном мужчины. И мой предок был одним из них. Представь себе, Бенни, представь хотя бы на миг, каково это – быть сожженным на костре.

От переизбытка чувств она резко взмахнула рукой и задела подсвечник.

Горящая свеча упала на деревянный пол…

4

Ее реакция была мгновенной – подхватив с пола свечу, она вернула ее на прежнее место.

Потом усмехнулась:

– Все могло закончиться гораздо хуже.

– Да уж! Бога ради, будь осторожнее, – сказал Бенедикт, еще не успев оправиться от испуга.

– И знаешь, – продолжила она, будто ничего не случилось, – мне кажется, он был виновен.

– Виновен?

– Да, в колдовстве.