Мгла

Так вот, он мне позвонил и сказал, что закрывает дело, потому что расследование не дало никаких результатов, по его мнению, это был всего лишь несчастный случай. Или, может, самоубийство. Елена долго ждала ответа на свое прошение.

– Она ждала нетипично долго? Как я понимаю, она находилась здесь всего четыре месяца.

– Да нет, это обычная практика. Но ожидание, как я полагаю, сказывается на людях по-разному. Оно может быть очень изматывающим.

– А вы придерживаетесь того же мнения?

– Я?

– Вы думаете, что она утопилась?

– Я не специалист.

– Александер.

– Да, Александер. Возможно, он обнаружил какие-то неизвестные мне факты, – пожала плечами Доура.

«Вот уж в этом я сильно сомневаюсь», – подумала Хюльда, но от соблазна произнести эти слова вслух удержалась.

– Но ведь у вас, должно быть, сформировалось какое-то мнение – вы же были с ней знакомы.

– И да и нет. Здесь много работы – кто-то приезжает, а кто-то уезжает.

– То есть вы ею не интересовались?

– Не до такой степени… Не больше, чем остальными нашими жильцами. Это мой бизнес, вы же понимаете. Я зарабатываю этим на жизнь. Для тех, кто здесь проживает, речь зачастую идет о жизни и смерти, а я всего лишь заведую общежитием и стараюсь делать это насколько возможно хорошо.

– Есть ли здесь кто-то другой, кто знал Елену лучше?

Было видно, что Доура задумалась.

– Вряд ли. По крайней мере, сейчас. Как я и говорила, здесь никто надолго не задерживается.

– Значит, никого, кто проживал бы у вас в один период с Еленой, уже не осталось?

– Ну почему же? Вероятно, кто-то и остался…

– Это можно выяснить?

– Полагаю, что да.

Доура включила ноутбук и застучала пальцами по клавишам. Некоторое время спустя она наконец сказала:

– Двое мужчин из Ирака – они пока здесь. Вы можете с ними переговорить.

– Я могу переговорить и с ней?

– Не думаю.

– Почему?

– Ее сейчас нет. Утром они куда-то уехали с адвокатом. Наверное, в Рейкьявик. В ее деле что-то сдвинулось, слава богу. А так она сидит целый день взаперти у себя в комнате – даже поесть редко спускается. Подробностей я не знаю – адвокат не будет же мне докладывать. Просто, глядя на них, я подумала, что забрезжила какая-то надежда. Хотя полной уверенности тут быть не может.