Львиная шкура

– Откуда нам известно, что нас ждет за могилой? – услышал он суровый ответ. – Имея дело с Остермором, я не мог рисковать. Поэтому я решил сначала приготовить для него чашу питья настолько горького, что, испив ее, он сам захочет умереть. Если бы в пятнадцатом году мы взяли верх, я заставил бы его заплатить за совершенное им преступление. Но судьба распорядилась иначе, и я был арестован, а затем сослан на плантации. Как ты думаешь, Жюстен, что помогло мне вынести выпавшие на мою долю испытания, которые могли бы сломить и более крепкого человека, если даже через пять лет я нашел в себе силы и мужество совершить побег? Я должен был остаться в живых и свести счеты с Остермором прежде, чем самому предстать перед Всевышним; что, как не эта цель – смысл всего моего существования – поддерживала меня эти долгие годы? И если сейчас ты откажешься… О! – Его голос сорвался, и, когда он вновь заговорил, в его интонациях послышались страх и тревога.

– И того самого графа Остермора, – сдавленным голосом отозвался Жюстен.

– Тем слаще будет наша месть! – вскричал сэр Эверард, и в его глазах вновь сверкнул огонек одержимости. – Разве не рука сына должна отплатить за зло, причиненное его матери негодяем-отцом? – Он отрывисто рассмеялся. – Не часто в этом мире правосудие творится подобным образом.

– Ваша ненависть к нему не знает границ, – задумчиво произнес мистер Кэрилл, и в его взгляде мелькнула жалость и сострадание к сидевшему напротив него человеку, который, по его мнению, попусту растрачивал столь сильные эмоции.

– Так же, как и моя любовь к твоей матери, Жюстен, – отозвался старый баронет, и резкие морщины на его увядшем лице, казалось, чуть разгладились, а глаза потеряли свой лихорадочный блеск.

Упершись локтями в стол, он обхватил голову руками, с его губ сорвался стон, и на глаза навернулись слезы, когда перед его мысленным взором промелькнули события более чем тридцатилетней давности.

В те времена они с виконтом Ротерби – как тогда звали молодого Остермора – состояли при дворе короля Якова II в Сен-Жермене, в Париже, куда тот удалился после изгнания из Англии. Во время поездки в Нормандию они познакомились с мадемуазель де Малиньи, дочерью обедневшего chetive noblesse[1 - Chetive noblesse (фр.) – мелкий дворянин (зд. и далее прим. перев.).] – и оба страстно влюбились в нее.